Чтение онлайн

Но там, в краю далеком,

Есть у меня сестра.

– Она же плачет, - вдруг еле слышно сказали губы девушки.

Миленький ты мой,

Возьми меня с собой...

умолял и звал женский голос.

Там, в стране чужой,

Буду тебе чужой...

Aх, милая моя,

Взял бы я тебя.

Но в стороне чужой

Чужая мне не нужна."

Шорох листьев и шорох шин.

Мы стояли с ней у чугунной ограды набережной, смотрели, как темный, слитый с темной водой буксир тянет медлительную темную массу баржи или еще чего-то. Зябкий фонарик плыл в темноте, зябкий плеск шел от буксира, печальный осенний звук. На том берегу звенела музыка, светилось, вращалось таинственным кругом по темному небу колесо в парке.

Под нами, в осенней холодной воде, плескались электрические желтые блики. Но когда на соседнем кинотеатре вспыхивал фонтан рекламы, вода становилась огненно-красной, переливчатой, как пламя.

– Вы никогда не скажете, кто вы?

– Я физик. Самый что ни на есть обычный физик,

– Все необычные говорят про себя так.

– Вы не верите?

– Нет, я вам теперь очень верю.

Она сказала "очень". Разве я чем-нибудь заслужил это "очень"?.. Была только ненормальная скорость, был вечерний город, была грустная песенка. Больше ничего.

– Тогда, на дороге, я вам не верила.

– Конечно, вид у меня - разбойник с большого тракта.

– Вы сердитесь?

– Уж-жасно.

– Прошу вас, не сердитесь.

– Я подумаю.

– Вы не искали машину?

– Какую машину?

– С фонариками... Вот как на этом буксире... Я бы нашла ее на вашем месте.

– И что?

– Сказала бы спасибо, ну еще что-нибудь.

– Я не знаю номер.

– А я помню. МОИ-80-06.

– Спасибо, я запишу... Нет у вас карандаша?

– Нет у меня, взять не успела. Вы позвоните мне, - девушка улыбнулась, - я вам напомню.

– А телефон тоже записать нечем...

Она засмеялась. Ее глаза были рядом. А я, самоуверенный, читал в них примерно такое: "Раньше не догадался?"

Одинокий холодный фонарик тонул в черноте. Я снял и мягко положил ей на плечи, как это принято в романах, мою куртку.

– Холодно, - сказала девушка.

– Поедем домой?

– Я хочу в кино.

Кажется, мы понравились, отметил я про себя.

– Как все-таки тебя зовут?
– неожиданно переходя на "ты", спросил я.

– Меня?
– что-то внимательное было в ее темных от ночной реки, от мглистого блеска воды, окаймленных зыбкой тенью глазах.

Потом она, по-моему, слишком долго не отвечала. Потом она тихо, почти неслышно спросила:

– Вы так долго не решались об этом спросить? Почему?

Смешная, подумал я, просто не догадался.

– Вас об этом спрашивают, наверное, сразу, а я не хотел, как все...

Мой пустяковый ответ неожиданно показался ей, не знаю чем уж там, исполненным значенья, смысла, намека на что-то, чему, кажется, в эту минуту она и я, мы оба, должны были непременно удивляться и радоваться. Но чему?

Девушка точно вздрогнула. Я почти слышал, как таинственные пружинки, стеклянные пружинки, вдруг зазвенели, запрыгали в ней. Таким волнующим был ее взгляд.

– Это, наверное, как в стихах. Правда?

– Какие стихи?
– рассеянно спросил я.

– "Так и с тобой мне придется разминуться..."

– С кем разминуться?

Она, эта улыбчивая девушка, снова улыбнулась:

Так и с тобой мне придется разминуться.

Скоро твоя ;лимолетная станция.

Сможешь едва на прощанье откликнуться

Дым на мелькнувшем перроне останется...

Почему слабый голос ее над рекой, над изменчивой плывущей глубью, в плеске и шуме звучал для меня громко и ясно? Почему был он таким нежным?

Лучше с тобой мне теперь не знакомиться...

В этой назад убегающей дымепи

Долго лицо твое будет мне помниться

Даже милей почему-то без имени...

Вот оно что! Кажется, я начинал постигать неуловимый плеск воды, стеклянный перезвон таинственных пружинок.

– Правда, хорошие стихи?
– спросили пружинки.

– Кто их написал?

– Один знаменитый безвестный поэт, - она засмеялась.

– Как же все-таки зовут?
– я чуть было не сказал "пружинки".

– А вы не поверите.

– Я начинаю верить всему.

– Меня зовут Лада.

– Ну что же, пусть будет Лада.

– Не верите?

– Верю.

Лада. Очень уж... Лада. Но даже если ты придумала себе

такое название, пусть будет Лада. Потому что все, начиная

с туманной дороги, все - до стеклянных пружинок и беско

нечно бегущей воды, наивных стихов и ночного шороха, тем

ных твоих ресниц и непонятных слов - это все так идет к

имени Лада.

Пусть будет Лада, если тебе так хочется. Если ты при

думала, я не удивляюсь. Очень тебе идет - ЛАДА...

Этого я не сказал вслух. Но так я подумал. И теперь уже я разглядывал ее лицо, стараясь принять, осмыслить новое для меня... Только неправда, это не новое. Просто потерянное где-то в бегущем плеске, шорохе, давно забытое, не навсегда забытое. Не навсегда.

– Я хочу в кино, - сказала девушка.
– Слышите, второй звонок.

Мы успели купить билеты. Протиснулись в теплый, меркнущий зал, устроились где-то сбоку, и я подумал, что невероятно долго не был в кино.

Вспыхнул экран. Потом...

Вот и гадай - где найдешь, где потеряешь!

Я больше не видел экрана.

Я не помню картину.

Лада слегка тронула меня за рукав. Близко были встревоженные глаза.

"Что с вами?" - спрашивали они.

– Ладушка, мне так повезло!
– слишком громко сказал я. Так повезло.