Чтение онлайн

Очень трудно пока решить, но мне кажется, мои лучи "берутъ" у Времени озвученныя картины, то есть ведут локацию не только изображешя, но и звука..."

Тут опять идет гениальная математика.

Я видел.

К деду пришел высокий, благожелательный, добрый, умный человек. Он сказал:

– Ваш отъезд оч-чынь похож на бегство. Я понимаю, Россия ваша родила, здесь ваш от-чый дом, но пора бы вернуться. Мы затратили много средств.

– Я сделал все договоренное.

– Договоры, понятие оч-чынь растяжимое, господин профессор. Мы платим не за ваши управляемые приборы, а за вашу светлую голову, за техническую мысль, основу материального прогресса. Нам нужен ученый такого калибра, как вы.

– Я, кажется, больше не могу быть вам полезен.

– Вы хотите сказать, что вам больше нечего дать прогрессу?

– Примерно так.

– А ваши поездки по Штатам? А замеры магнитных силовых линий?.. Как эта русская сказка? Серебряное яблы-чко и наливное блюды-чко. Вертись, вертись яблы-чко, покажи мне то, не знаю что... Будем откровенны, вам самому разве не терпится начать? У меня совершенно правильные сведения. Императорская казна дала вам сумму, которой хватит вам только на дорогу до Черного моря и на покупку двух или трех импортных аппаратов у нашей фирмы... Где же лучше понимают русского профессора?.. Кажется, в Москве у вас имеется любимая женщина? Возьмите ее к нам. Она любит вас, она поймет... Она оценит этот шаг, эту жертву во имя Великой Науки...

– А если я все же не поеду?

– Я не верю в такую вашу неспособность понять собственную выгоду и пользу для науки. Но... но, если так случится, мы будем вынуждены опубликовать некоторые сведения... Монархия не простит вам...

В Харькове дед позвонил у двери с табличкой "Докторъ Леоновъ". Шел дождь. Он снял мокрое насквозь пальто. Жена доктора Леонова, укоризненно покачивая головой, понесла пальто к широкой теплой кафельной печке.

Доктор Леонов и дед пили в гостиной горячий с медом и вареньем чай. Дед все время тер ладони, как делают, когда хотят согреть руки.

– Не отказывай, положи меня в психиатрическую.

– Не говори глупости.

– Видишь, у меня дрожат руки.

– Ты возбужден. И погода прескверная.

– Положи в нормальную. В любую положи! Только спрячь меня.

– От кого?

– От самого себя.

– Ты здоровый человек, а напускаешь на себя.

– Здоровые так не живут.

Я видел.

Рано утром в больничной палате он открыл свой саквояж, который любезный доктор Леонов разрешил ему взять в палату, и положил на тумбочку револьвер. Он лег, аккуратно укрыл себя одеялом и лежал так пятнадцать минут.

Потом он выстрелил себе в сердце. Хрипя от боли, сам положил на тумбочку револьвер.

Я не знаю, как это можно, только все было так. В него никто не стрелял...

Неужели я придумал мой аппарат, чтобы видеть, распутывать, разгадывать убийства, убийства, убийства, убийства, убийства?.. Не рано ли создал я тебя, мой плакатор? Имеем ли мы право все видеть, все понимать, все знать? Где он, этот смешной Археолог с наивными, детскими, чистыми тайнами, сказками-загадками?..

Вот и все. Кто-нибудь скажет: банальный сюжет! Непонятый русский ученый, косное правительство... Ну что же, придумать можно и завлекательней. Только я ничего не придумал. Многое было еще тогда напечатано в газетах. Я могу показать их.

Я машинально переключил отклонение.

По улицам Харькова шли солдаты с красными лентами на шапках.

Под ногами у них ветер листал газету. Я видел объявления, напечатанные в ней.

СРОЧНО ПРОДАЕТСЯ имЬние князей Кучинскихъ...

За 100000 рублей передамъ на 200000 р. акцш доходнейш.

дъла на полн. ходу, место члена Правд, жалов. 6000 р. + %

съ дохода, гарант, миним. 12% и право купить 31 марта с.

г. еще на 200 тыс. руб. акцiй въ 100 руб. по 50 р. Жить

можно где угодно. Письм. предл. адрес... ЭКСТРЕННО ПРОДА

ЮТСЯ два з!мнихъ барскихъ особняка, два сада очень фрук

тов., зъмля 310 кв. с. за 60000 р. РАСПРОДАЖА МЕБЕЛИ...

ПОКУПАЮ БРИЛЛИАНТЫ... Прод. одинъ америк. чемоданъ-гарде

робъ, два кожан, мал. чемодана и два морскихъ сундука...

Мы, кажется, доигрались. Хозяина все нет. Но вчера утром, когда приехал фургон с газетами...

Заголовки, фотографии...

Тайна века раскрыта!

Убийцы найдены!

Тень президента может быть спокойна?

Лахома и Новый Орлеан против.

Свидетель-инкогнито!

Заговор? Нет! Государственный переворот!

Были две группы с разными заданиями, ничего не знавшие одна о другой...

Америка, тебе стыдно?

Это позор!

Окружной прокурор обещает...

Эти не простили ему национальную гвардию, посланную для защиты негра-студента...

Эмигранты-кубинцы мстили за разгром тайных складов оружия...

Эти мстили за...

Фотографии, фотографии - мои снимки!

Про меня, правда, ни слова. Значит, он хочет получить пленку. Надеется, болтун. А кто виноват? Не я ли дал ему, насквозь отравленному жаждой сенсации, такую бомбу? Не вытерпел, газетная душа,

Что делать, не знаю. Как тянется время!

Сегодня к нашему дому не подъехал ни один фургон.

Я разбил аппарат. Скрутил ему нежные, тонкие нервишки, выбил молотком зубы, выдавил, вырвал и вдребезги сокрушил фоконы, в пыль, в стеклянную крошку.

Так надо, малыш...

Негритянка молится. Кто-то выстрелил. А кто? Пуля попала в дубовую дверь кабинета. Я вижу хвостик.

Нарядные домушки на склоне. Все как и прежде. Синяя дорога. Нигде никого, кто может поднять к плечу карабин. Зеленая долина, синяя дорога...

Почему не работает у нас телефон?

– Ухожу. Больше, наверное, ждать нечего. Так надо. Если ты не видишь меня, тем более. Но послушай на всякий случай. Нет оправдания. Некогда мне оправдываться. Если ты видишь, ты понимаешь больше меня. Я тоже мог бы следить за моим Американцем и узнать о нем больше, чем я знал. Но, к сожалению, был занят, а теперь нет у меня такой возможности... Я разбил аппарат. Я для них всего лишь Магнитолог. Я не сам приехал сюда, меня привез Американец, и я потребую возвращения.