Чтение онлайн

Мигунов взял со стола мобильный и, найдя в книжке номер, нажал на зеленую кнопочку.

– Я слышала, у тебя неприятности? Тебя выперли с работы? – спросила Анна, причем вопрос свой задала таким тоном, будто бы справлялась не о судьбоносном для своего друга событии, а о какой-нибудь чепухе вроде погоды на Галапагосских островах.

Мигунова покоробила эта ее формулировочка – выперли… Неужели нельзя было выразиться как-то более щадяще и благозвучнее? А еще филолог по образованию! На центральном радио страны программу свою ведет…

– Да, освобождаю вот кабинет, – неуверенно промямлил Мигунов.

Анна не хотела его принимать, но он напросился.

Соврал, будто уже буквально под ее окнами в машине сидит, мимо-де проезжал.

В общем, соврал, но был недалек от истины, Анна жила в удобном месте для своей и его, Мигунова, работы: у метро "Алексеевская", буквально в пятнадцати минутах езды от Останкино.

Она не хотела принимать его, сказала в мобильник, что скоро должна убегать, что у нее запись в четыре, но Мигунов настоял. Прилипчиво упросил Анну разрешить зайти. Буквально на четверть часа. Анна согласилась лишь при условии, что Мигунов потом избавит ее от необходимости ловить частника и довезет до АСБ-2, в котором расположилась большая часть редакций радиостанций… Правда, согласившись, тут же испортила Мигунову настроение, заявив, что если он надеется на быстрый секс, то надежды эти напрасны, она и не хочет, и не может.

И то, что она не может, не так расстроило Мигунова как то, что она не хочет.

– И куда ты теперь? – спросила Анна, тихо жужжа ласковым ветерком своего фена.

– В смысле? – переспросил Мигунов.

Он только что сделал неудачную попытку приластиться к ней, но Анна ловко и твердо уклонилась от атаки. Не обнаружив в выражении своего надменно-красивого лица ни капли женского сочувствия.

А ведь мужчине, когда ему плохо, особенно необходима женская ласка… и секс.

Секс как предмет самоутверждения, что он еще жив, что не все еще потеряно.

– Где ты теперь собираешься работать? – спросила Анна, выключив фен и скинув халат с круглых загорелых плечиков.

Мигунов обводил ее глазами – эту деловую мечущуюся в утренней суете женщину, бегающую по квартирке в поисках той или иной тряпочки, когда на сборы и на чашку кофе у нее осталось только пять минут… Она была волнующе хороша в своем черном лифчике, она волновала, потому что сама была уверенна, спокойна, и Мигунов глядел на этот стриптиз наоборот, когда женской наготы с каждым движением становится все меньше и меньше, и отчетливо понимал, что видит ее неглиже в последний, может быть, раз.

– Пока что не знаю, но думаю, что без работы не останусь, – почти бодро ответил Мигунов.

Анна уже совсем одета.

Остановилась вдруг в проеме кухонной двери и сказала, задумчиво глядя поверх Мигуновской головы;

– Если сразу не предложили другого места, значит, не очень-то ты рейтинговый.

Мигунов покривил лицо, но ничего не ответил.

Анна, снова придя в движение, хваталась на кухне за все разом: и за банку с кофе, и за сигареты, и за дверцу холодильника…

– Знаешь, – сказала Анна, совершенно не глядя на своего визави, – на вечеринке в "Короне" нам лучше не быть вместе, понимаешь?

За беготней и за кухонной суетой она явно прятала свое смущение.

Все.

Она давала ему отставку.

"Неужели все так пошло, все так банально и так просто?" – мелькнуло в Мигуновской голове.

– Тебе и мне будет лучше, если ты туда не пойдешь, – сказала Анна, закуривая. – У меня там будут свои интересы, и ты…

– И вообще я буду тебя стеснять и компрометировать? – помог он Анне.

– Ну, в общем, что-то вроде того, – кивнула Анна.

Во дни несчастий интуиция работает особенно хорошо.

Он предчувствовал, что она его бросит.

Помолчали.

– Ты меня довезешь? – спросила Анна, ненатурально улыбаясь одним лишь ртом. – Или теперь у тебя отпала охота?

– Довезу, – угрюмо кивнул Мигунов.

Ему даже не хотелось теперь играть в бесшабашного пофигиста, которому все как с гуся вода.

Он нуждался в сочувствии.

Он нуждался в сексе, наконец.

А получил отлуп.

От ворот поворот.

Они заговорили только в машине.

Когда и ехать-то осталось всего ничего, пять минут с небольшим.

Но это был важный, очень важный, подводящий черту их отношениям, диалог.

– Ты сам виноват, – сказала Анна, – был бы ты моим мужем, я бы помогла тебе пережить твою отставку, я бы не бросила тебя. А так, ты же не захотел оформить наши отношения год назад, когда я этого так хотела, ведь правда?

– Ты мне мстишь таким образом? – промямлил Мигунов, глядя на заснеженную дорогу, набегающую под капот.

– Год назад я хотела стать твоей женушкой, и была бы тебе верной подругой, милый мой, а теперь не обессудь, ты выбрал свободу, вот и я ее теперь выбираю.

– Значит, бросаешь друга в беде? – скривив лицо в неправдоподобной улыбке, спросил Мигунов.

– Такова селяви наших джунглей, милый, – ответила Анна, уже раскрывая дверцу, – но не расстраивайся, Мигунишка, черная полоса кончится, будет белая…

Она вышла.

И он долго глядел Анне вслед, покуда она не скрылась за стеклянными дверьми АСБ-2…

Один, один, совсем один, – вспомнил Мигунов глупый анекдот про грузина.

Один, один, сафсэм адин!

Дочь Вера Мигунова О том, что отца сняли с работы, Вера узнала за завтраком от матери.

А той ее муж сказал – Владимир Александрович.

Владимир Александрович всегда по утрам за завтраком "Эхо Москвы" слушал.

Он был прорабом и строил теперь какой-то мост на четвертом транспортном кольце.