Просто друзья?

Машка шла по улице. Два стаканчика кофе в картонных подстаканниках. Она шла и приговаривала:

– Наверное опять не ел, не пил, неизвестно чем занимался.

Хорошо, что кофе было закрыто, а то с Машкиной координацией она бы обязательно опрокинула на себя стаканчик, оставив не отстирываемые разводы на белой футболке, или, еще, чего доброго, получила ожог на руке. Сколько раз такое было. И эти красные пятна были очень сильно видны, и проходили долго. Кожа у Машки такая – белая, как говорил один знакомый – фарфоровая. Да какая же она фарфоровая. Маше хотелось иметь смуглую, золотистую. Но загар к ней прилипал безобразным красным цветом, так что она уже оставила попытки стать иной. Просто смирилась. Да и автозагаром краситься надоело.

Он прошла мимо консьержки, пожилой леди. Маша знала, что все зовут ее баба Нюра, а имя отчество она никому не говорит. Но Маше неудобно было называть ее так.

– Здравствуйте, Анна…

– Баба Нюра, – привычно поправила консьерж ее, улыбаясь по-доброму.

– Мне так неудобно.

– Зато мне удобно, привыкай.

Маша вздохнула:

– Мне правда неудобно.

– Ладно, иди, стрекоза. К Кириллу?

– Ага, к нему.

– Там эта, как ее… Изольда!

Машка зашла в подъезд, легко взлетела на второй этаж. Своим ключом открыла квартиру, зашла и прошла на кухню. Раздался визг. Маша закатила глаза.

У стола стояла Изольда в пошловатом розовом белье, и визжала. И ведь знает, что это Маша, они знакомы, виделись несколько раз. Причем, Изольда каждый раз делала вид, что не знает Машу. Сколько эта женщина уже с Кириллом? Месяца четыре? И как он ее терпит, визгуху такую.

Маша улыбнулась Изольде:

– Привет, я кофе принесла. Будешь?

– О боже, Маша! Ты напугала меня до смерти. Я думала, какие-то воры проникли в квартиру.

– Какие могут быть воры, если тут есть баба Нюра, – бодро произнесла Маша

Изольда поднимает свои идеальные брови, и нарочито громко произносит:

– А это опять ты… пришла тут опять.

Маша натянуто улыбнулась:

– Кирилл уже встал?

На часах было 6:30 часов, и Маша точно знала, что Кирилл уже проснулся. Все его девушки знали, что у него жесткий режим, он встает в 6:00 час, зарядка, пробежка. И все его девушки вынуждены вставать с ним, он не любит подниматься один. Поэтому Изольда такая раздраженная – проснуться так рано.

А Кирилл любил утро, вот нравилось ему рано просыпаться, бегать, или просто прогуливаться, пить утренний кофе, вести утренние разговоры. Маше это тоже нравилось. А вот подружкам Кирилла – нет. Наверное, их всего двое, таких смешных чудаков.

Изольда медленно повернула голову к Маше и с ненавистью посмотрела на нее:

– Кирилл в душе.

– Перед нашей пробежкой?

– Он намешивал себе что-то протеиновое, а я его обнять хотела, он пролил на себя…

Изольда раздраженно махнула рукой.

Маша поставила кофе на стол. Да, кухня у Кирилла была такая… современная, много всего сделанного под металл, стены под кирпич. Чисто мужская кухня. Маше все время хотелось поставить туда цветы, купить разноцветный чайник. И убрать этот монохром.

Иногда они с Кириллом вместе изобретали какие-нибудь вкусные и полезные блюда, тогда Маша раскладывала по одному ею понятному порядку разноцветные овощи и любовалась ими.

Маша решила успокоить Изольду:

– Кирилл обычно не злится из-за такой ерунды.

– Да он особо и не злился, – приняла сочувствие Изольда, сменив гнев на милость.

Маша сделала глоток воды, Изольда смотрела на нее как удов на кролика. А Маша ждала. Это была их традиция – пробежки по утрам. Кирилл пришел к ним в школу в шестом классе. Маша была «букой», почти ни с кем не общалась, занималась иностранными языками и эстрадными танцами, и жила только своими занятиями.

– Погуляй с ровесниками, пообщайся, похулигань, – отправляла Машу мама на улицу.

Маша улыбалась, и не слушалась маму.

– Машка, ты пропускаешь целую жизнь: прогулки по улице, шалости. Время идет, и этот возраст пройдет, а ты им даже не насладишься.

Маше это было неинтересно

Кирилл появился у них в шестом классе, и сразу стал лидером. Спортивный, симпатичный, учился прекрасно. Все девчонки вздыхали по нему. А Маша просто не обратила внимания – новенький и новенький.

Маше не хватало выносливости, и она решила три раза в неделю бегать по утрам, для улучшения физической формы. И в первый же свой понедельник была удивлена, что рано утром она не одна на стадионе. Там же бегал и Кирилл.

Он подошел к Маше:

– Привет, ты тоже любишь бегать по утрам?

– Я только три раза в неделю могу, и не знаю, люблю или нет. Мне просто надо выносливость подтянуть, для танцев ее не хватает.

– Давай бегать вместе, так веселее.

– Хорошо, только тебя не засмеют – бегаешь с девчонкой. Меня твои поклонницы заклюют.

– Мои поклонницы в это время спят, – улыбнулся Кирилл.

И вот, каждое утро с шестого класса, три раза в неделю, они бегают. Родители Кирилла люди весьма обеспеченные. Отец ведет бизнес, работает в зарубежной компании на топовой должности, да и гражданство у него вроде как не одно. А мама «ведет хозяйство». Кирилл всегда был как бы отдельно от них. На 18-летие ему подарили квартиру в этом доме, и ежемесячно перечисляли приличную сумму на счет.

Но Кирилл не был мажором. Он учился, и учился весьма прилично, после ВУЗа устроившись программистом в весьма приличную компанию, хорошо зарабатывал сам.

А Маша… Маша танцевала сама, и учила танцевать других. Заодно играла и танцевала в местном театре, способности к перевоплощению у нее были. Зарабатывала немного, до Кирилла ей было далеко.

В это время стукнула дверь, Кирилл вышел из ванны, с влажными волосами.

–О, привет, ты уже тут. Побежали?

– Побежали.

Маша шагнула в сторону двери, а Кирилл засмеялся:

– Стой, пока не упала.

Он присел и завязал ей шнурок на кроссовке. Маша перехватила полный ненависти взгляд Изольды. Ну да, он мог просто сказать, чтобы девушка завязала шнурок, но нет, он сам завязал его.