Чтение онлайн

– Молчать!
– недвусмысленный метальный приказ заставил артефакт подавиться воплем.
– Распределишь меня на Слизерин. Моего подопечного - Мортимера марволо Мракса - тоже на Слизерин. Ясно?

– Ддддааа...

– Тогда вперед. И не вздумай о чем-то вякнуть.

Изумленно смотрящих на демонстрирующую непривычное поведение Шляпу учеников и профессоров оглушил истерический вопль:

– Слизерииииин!!! Обааа!

– Благодарю...

Нимхейн встал, небрежно снял шляпу, провожаемую недовольным взглядом Темучина, и направился к столу под зелено-серебряными знаменами, к свободной скамье.

Стоящая возле табуретки ведьма проводила его изумленным взглядом, после чего уставилась на свиток в своих руках, пытаясь вникнуть в написанное.

– Мортимер Марволо Мракс, - изрекла женщина, сориентировавшись. Мальчик прошел вперед, провожаемый диким взглядом Дамблдора, и сел на табурет. Ведьма не успела опустить на его голову шляпу, как она заорала во всю мочь:

– Слизерииин!!!

Раздались аплодисменты, Марволо сел рядом с опекуном, надменно вскинув голову.Ученики змеиного факультета внимательно изучали неожиданное прибавление в своих стройных рядах.

Распределение шло своим ходом, толпа новичков таяла на глазах, звучали аплодисменты, шушукались ученики.

– Приятного аппетита!

Фарфоровая посуда, столовое серебро, стеклянные стаканы и бокалы. Никакого золота и в помине не было. Это что, потом у Дамблдора мания величия взыграет со страшной силой? Или денег не будет на замену разбитого? Металл расколотить не получится.

Нимхейн с аппетитом резал ножом кусок вырезки, Марволо вгрызся в отбивную. Постепенно окружающие отмерли, начался традиционный разговор о погоде. Отобедав, учеников развели по факультетским общежитиям старосты, после чего объявили всеобщий сбор в гостиной.

Даркеварр сел на диванчик, ему на колени вспрыгнул книззл, рядом приземлился Мортимер. Речь декана, среднего роста крепкого мага с цепким взглядом карих глаз, демон вежливо выслушал, представился, представил своего подопечного. Рассказав о правилах факультета, Грендель Олафсон раскланялся и отбыл, напоследок сообщив Нимхейну, что его просьба удовлетворена, на что получил улыбку и благодарности. Удовлетворенно блеснув глазами, маг отбыл, а оставшиеся в гостиной ученики старших курсов уставились на невозмутимого подростка.

– Даркеварр... сын лорда Даркеварра?
– рослый синеглазый брюнет с буйной гривой волос надменно приподнял бровь.
– Странно... не слышал что-то я о свадьбе... лорда.

– Ее не было, - пожал плечами Нимхейн, развалившись на диванчике и давя довольную улыбку. Замечательно. Легкое ментальное воздействие, так, чтобы слегка ослабли тормоза, сработало как надо. Вот и "первый парень на деревне" активизировался.

– Бастард...
– презрительно фыркнул семикурсник, судя по всему, брезгливо кривя губы. Темучин спрыгнул с колен хозяина, нырнув за диван. Демон повернулся к оскорбителю, золотая радужка расплылась, залив белки и зрачки расплавленным металлом. Воздух сгустился, по стенам поползли тени. Присутствующие замерли.

– Я был рожден по Праву поединка, победы и силы. Не вам, мистер... Блэк, судя по всему, поднимать на меня хвост. Смотрите... а то, знаете, как говорят? Безвременно-безвременно... ты - туда, а мы - здесь. Мы - здесь, а ты - туда...

Демон утер пальцем несуществующую слезу, оскалив выглянувшие на мгновение длинные загнутые клыки. Блэк побледнел, намеки были более, чем недвусмысленны.

– Приношу свои извинения...
– пролепетал парень, едва дыша под навалившимся ужасом. Нимхейн кивнул, снимая ментальное давление.

– Извинения приняты. А теперь прошу прощения, я устал и хочу отдохнуть.

Дверь за подростком закрылась, молчавшие ученики переглянулись.

– Однако...

– Да, Блэк, язык твой- враг твой.

Парень попытался что-то сказать, но потом просто махнул рукой. Мысли занимал только один вопрос.

С кем сражался старый лорд Даркеварр?

Я очень люблю свой город и его зеленый наряд. У нас очень много различных деревьев, в том числе и редких, которые растут в самых неожиданных местах. В частном секторе, где я живу, много плодово-фруктовых деревьев, в том числе, и шелковица. Ее вообще много, особенно в старых районах, это настоящий деликатес и, одновременно, аттракцион для детей. Не знаю, так ли это, но мать мне рассказывала, что примерно в 50-е годы планировали открыть производство шелка, а так как гусеницы шелкопряда жрут только листья шелковицы, то ее насадили просто уйму. Не знаю, но все свое детство, да и сейчас, с удовольствием пасусь на черной и белой шелковице, которые растут у меня возле дома. Исполняю роль гусеницы, так сказать.

Глава 18. скука - дело интересное.

Скука.

Вот и все, что мог сказать Нимхейн по поводу учебы. Ничего нового он не услышал, хотя нет. Услышал. Много заумных слов, вот только чтобы от этой говорильни польза была... Увы, нет. Нуада учил на совесть. Немного теории и практика, практика, практика.

Он испытывал все на себе, так что мог запросто описать любые, самые редкие и малоизученные нюансы чар, заклятий или ритуалов. Все-таки, лет в мире "Алой ленты" он провел много. Или мало?

С временем так дело обстояло крайне интересно, да и не важно это на самом-то деле, сколько он там пробыл. Главное, что он жив, здоров, обучен, ну а то, что крыша немного поехала в процессе обучения, так это мелочи, не стоящие внимания.

Впрочем, в школу он поступал совсем не для того, чтобы учиться. Поступление помогало легко и безболезненно решить несколько проблем и достичь нескольких целей: он окончательно вливается в общество; завязывает полезные знакомства, и изучает магическим мир "изнутри", так сказать.

Ведь если сказать откровенно, он не знает этот мир. Он в нем не вырос, да и полученное воспитание... Те социальные навыки, которые Нимхейн получил до своего второго рождения в этом обществе срабатывали через раз, а то и через два, ну а воспитание Нуады... это вообще отдельный разговор.

Так что, данный период адаптации как никогда кстати. Ну а про Мортимера и говорить нечего.

***

Юный Наследник Мракс (о чем недвусмысленно свидетельствовало тонкое золотое колечко на указательном пальце правой руки) горделиво шествовал по коридору, надменно задрав нос. Мортимер направлялся в Большой зал, на обед, стараясь не слишком явно прислушиваться к сопровождающим его шепоткам.