Чтение онлайн

Холден дважды просмотрел запись, делая заметки и проклиная задержку сигнала. Подготовившись, он послал ответ:

«Очень благодарен вам за помощь, доктор Мойнахан, мы высоко ценим ее. Вероятно, вам не известно, что случилось после того, как его вышибли из университета? Он перешел в другой институт? Или поступил на работу в корпорацию? Хоть что-нибудь…»

Отослав сообщение, он снова взялся за игру, но быстро заскучал и отключил ее. Вызвав развлекательный канал, он стал смотреть детские мультики, достаточно яркие и шумные, чтобы можно было отвлечься.

Когда гудок терминала сообщил о входящем, он чуть не опрокинул стол, спеша включить видео.

«Собственно, — сказал доктор Мойнахан, почесывая седую щетину на подбородке, — он даже не дождался комиссии по этике. Ушел на день раньше. Ушел с шумом: расхаживал по лаборатории и орал, что больше не позволит на себя давить. Что богатая корпорация обеспечит ему и финансирование, и условия для работы. Называл нас узколобыми писаками, гниющими в трясине мещанской морали. Но вот названия компании, где он собирался работать, я не припомню».

Холден нажал паузу. По спине у него прошел озноб. «Трясина мещанской морали». Он и без Мойнахана знал, какая компания была бы рада подобному человеку. Что-то очень похожее Холден слышал из уст Энтони Дрездена, создателя проекта «Эрос» — эксперимента, убившего полтора миллиона человек.

Карлос Мерриан перешел на работу в «Протоген» и пропал. А вернулся Стрикландом, похитителем детей.

«И убийцей», — мысленно добавил Холден.

Молодой человек на экране рассмеялся. На Земле он рассмеялся двадцатью пятью секундами раньше. Именно такой уровень задержки сигнала раздражал Авасаралу сильнее всего. Паузы слишком долгие, чтобы разговор воспринимался как нормальный, но не настолько, чтобы автоматически учитывать их. Все ее догадки, все тонкости и намеки запаздывали на десять секунд.

— Только вы, — сказал молодой человек, — способны превратить войну между Землей и Марсом в круиз да еще и злиться на это. Любой из моих людей отдал бы левое яичко, чтобы составить вам компанию.

— В следующий раз я соберу коллекцию, но…

— Что касается точного положения на театре военных действий, — произнес ее собеседник за двадцать пять секунд до того, — рапорты имеются, но не такие подробные, как хотелось бы. Ради вас я поставил пару интернов наращивать параметры поиска. У меня такое впечатление, что только десятая часть бюджетных средств на науку уходит на реальные исследования. Ваш допуск дает мне право этим интересоваться, но во флоте хорошо умеют запутать картину. Думаю, вы сочтете… — Вдруг он недоуменно насупился. — Коллекцию?

— Забудь. Так ты говорил?..

Она выждала пятнадцать секунд, проклиная каждую в отдельности.

— Не уверен, что мы добьемся определенных ответов, — сказал молодой человек. — Возможно, нам повезет, но если они хотят что-то скрыть, то, возможно, сумеют.

«Тем более что знают, чего ты ищешь и о чем я просила узнать», — договорила про себя Авасарала. Даже если потоки финансов между «Мао-Квиковски», Нгайеном и Эрринрайтом фиксировались в бюджете, к тому времени, как союзники Авасаралы начали розыск, те всё успели скрыть. Ей оставалось одно: атаковать на всех фронтах, какие приходили в голову, и надеяться, что где-то они проколются. Еще три дня сбора данных и запросов — и можно будет передавать материал аналитикам. Она не узнает, какую именно информацию от нее скрывают, но хотя бы получит представление, к какой категории относятся утаиваемые сведения.

Уже кое-что.

— Сделайте, что сумеете, — сказала она, — а я пока пороскошествую здесь, в пустоте. Свяжитесь со мной.

Она не стала тратить пятидесяти секунд на официальное прощание. Жизни не хватит на всю эту чушь.

На «Гуаньшийине» ей предоставили роскошное помещение. Кровать и диван в тон мягкому ковру: золото на зеленом фоне должно было бы резать глаз, однако не резало. Освещение почти идеально имитировало солнечное утро, а из воздуховодов веяло легкой ноткой вскопанной земли и свежего сена. Если бы не пониженная гравитация, легко было поверить, что находишься в частном загородном клубе где-нибудь в зеленом поясе Южной Африки. Если бы не гравитация и не проклятая задержка сигнала.

Авасарала ненавидела пониженную гравитацию. Даже если разгон был безупречно плавным, даже если яхте не приходилось маневрировать, чтобы обогнуть космический мусор, все равно ее внутренности привыкли к полной g. С первого дня на борту живот у нее не варил и все время не хватало дыхания.

Система связи загудела. Новое сообщение с Венеры. Авасарала открыла его. Предварительный анализ гибели «Арбогаста» еще не закончен. Ионизация металла, кажется, соответствовала выдвинутой кем-то гипотезе о функционировании протомолекулы. Это было первое подтверждение расчетов, крошечный шажок в сторону понимания всего, что происходило на Венере. Еще в сообщении было точное время трех всплесков энергии и спектральный анализ верхних слоев атмосферы, показавший содержание азота, превышавшее расчетный уровень. Авасарала поймала себя на том, что скользит глазами по тексту. По правде сказать, ей было не до того.

А между тем это представлялось весьма важным. Возможно, важнее всего прочего. Но ее, так же как Эрринрайта, Нгайена и остальных, затягивали мелкие человеческие дрязги, война за влияние, соседские разборки между Землей и Марсом. И внешними планетами, если принимать их всерьез.

Черт побери, прямо сейчас Бобби и Котьяр волновали ее больше, чем Венера. Котьяр — хороший человек, и его осуждение вызвало в Авасарале злость и чувство вины. И Бобби, судя по всему, готова была сломаться. Почему бы и нет? На ее глазах убили всех друзей, потом выдернули из привычной обстановки, вынудили работать на старого врага. Впрочем, десантники — крепкий народ, и не только телесно. Да и полезно иметь в команде человека без связей и союзников на Земле, особенно после прохиндея Сорена.

Авасарала раскинулась в кресле, снова удивившись непривычной легкости тела. Мысль о Сорене саднила до сих пор. Дело было не в самом предательстве: предательство в ее профессии — привычный риск. Тому, кого это может задеть, лучше сразу подавать в отставку. Нет, беда была в том, что она ничего не замечала. Она позволила себе слабость к нему, чем и воспользовался Эрринрайт, чтобы подорвать ее позиции. Авасарала терпеть не могла проигрывать, особенно когда ее проигрыш означал новую войну, новое насилие, новые смерти детей.