Чтение онлайн

– Все это ненадолго, - сообщил Олег и поспешил ввернуть главное: - Мама, Никольский предлагает мне главную роль в своем фильме. Но с одним нехорошим условием...

– Я всегда знала, что ты у меня талантливый мальчик и обязательно пробьешься!
– заявила мать, не обратив внимания на последнюю фразу.
– Значит, ты скоро уедешь на съемки? За рубеж? Вот там ты и сможешь мне купить лекарства! Я составлю тебе подробный список.

– Да, конечно, - согласился Олег и не слишком вежливо распрощался.

Мать могла говорить долго, почти бесконечно, но тема разговора менялась редко. В последнее время она стала даже мало интересоваться жизнью и делами Олега, сосредоточившись на самом главном: на себе. В сущности, мать была совершенно права - чем еще должен увлекаться человек, как не собственной личностью и здоровьем? Разве есть что-нибудь более важное и ценное? Где у человека чешется, он сам знает. Значит, его собственная личность... Что он такое? Олег не понимал. МК тем паче. Мать тоже. Друзья? У него не было близких друзей. Так, приятели, коллеги... Последние в основном его ненавидели за роли, за успехи и втайне ожидали, когда же Авдеев, наконец, сорвется, провалится, когда ему перестанет везти - ведь он на самом деле ничего из себя не представляет. Увы, они, кажется, правы. Он ничего не представляет из себя. Хотя кое-чего добился. Но это все мимолетный, ежеминутный успех, который легко обесценивается быстротекущим временем.

Олег взял в руки сценарий и стал читать - медленно, не торопясь, повторяя про себя каждую фразу. И вдруг понял, что раньше читал сценарий сикось-накось, не осмысливая сути. А она в том, что герой - известный артист, всю жизнь в опасных сценах работающий с дублерами, - абсолютно неожиданно для всех решает выполнить рискованный трюк самостоятельно - и погибает... Написано про него. Один-единственный трюк самостоятельно... Но почему он должен умирать?! Зачем?! Только для того, чтобы сняться у Никольского? Да это же сумасшествие!

Олег отшвырнул проклятый текст. Чтобы сняться у Никольского... И получить мировое признание, которого он уже не увидит и не почувствует... Ему так необходима слава? Конечно, необходима... Очень нужна... Но чтобы ради нее умереть?.. Ради искусства - понятия абстрактного и неодушевленного... Жизнью можно жертвовать ради близких: жены, матери, детей... Ради друзей. Но ради кинопленки...

Шар загнал Олега в замкнутый круг, в клетку собственных мыслей и воспоминаний, от которых теперь не избавиться. А избавиться хочется. И немедленно. Олег опять взял трубку и услышал голос МК. Она с восторгом верещала подруге по отводному телефону:

– Сергей Борисович выбрал его на эту роль из множества претендентов! Олег уже прошел все кинопробы и утвержден! Скоро съемки! Это будет необыкновенный фильм о нашей современности. Такой острый, такой яркий! Ну, ты сама знаешь почерк Никольского. И Олег в главной роли!

Авдеев осторожно опустил трубку. И он в главной роли... Она сейчас - самая главная на Земле: роль человека, решившегося на последнее слово и сознательный уход на отчаянно высокой ноте, взятой без фальши. Шар предложил ему именно такую роль. Никто на нее не отважился: ни Слепцов, ни Бояринов, ни даже великий Збарский. Этот, говорят, послал Никольского матом. Хочет жить. Со славой. Да он и умрет со славой. Хотя кто знает... Время не стоит на месте. А молодое поколение next больше любит смотреть на Квентина Тарантино и Джеки Чана.

Шар задал ему непосильную задачу. И всем остальным, что были до него, - тоже. А может быть, никто из них и не боялся умереть - в конце концов, рано или поздно все равно придется. Дело не в этом. Они просто не сумеют выложиться до конца, сыграть себя и свою жизнь так, чтобы ничего не оставлять на потом, на завтра, на когда-нибудь... Вот с чем им не справиться. Мэтр выдал чересчур сложное, запредельное задание. И теперь искал человека, который за него возьмется. Без всяких кинопроб.

– Опять звонил Слепцов, - доложила МК.
– Интересовался, думаешь ли ты еще или уже отказался. Я не знала, что сказать...

– Мила, а почему ты со мной живешь?
– спросил Олег.
– Не любишь, но живешь. Обманываешь, но живешь. Твой банкир может обеспечить тебя куда приличнее, чем я.

– У него трое детей, - нервно и честно объяснила МК.
– И больная жена. Он порядочный.

– Это не оправдание, но объяснение. А другой, худенький?
– не унимался Олег.

– Отстань, дурноватый!
– закричала МК.
– Я не знаю, кого ты имеешь в виду!

– У тебя так много худеньких?
– искренне удивился Олег.
– Когда ты только успеваешь их совмещать... Отвези завтра в театр мое заявление об уходе. Я поеду на съемки с Никольским.

– Ты решил... умереть?
– с неожиданным изумлением спросила совсем недавно хоронившая его в мечтах Милочка.

– Ну, положим, я как раз решил жить. Если получится. Раз уж мне дали возможность выбирать между настоящей жизнью и тем медленным умиранием, которое я тяну сейчас. Боюсь только, что я вряд ли сумею прожить по-настоящему эти три месяца... Но очень хочу попробовать. А вдруг... Я никогда еще ничем в своей жизни не рисковал. Рвану напоследок. Ты ведь давно одобрила мое решение.

– Олег, - неуверенно, робко спросила МК, - а разве можно жить, точно зная дату своей смерти?..

Олег усмехнулся.

– Я попробую. Вдруг у меня получится... Это такой научный опыт... Никольский обожает экспериментировать над людьми. Иначе он не стал бы великим режиссером. Режиссер - всегда настоящий экспериментатор. А смерть - всего-навсего деталь. Важная и неотъемлемая частичка жизни. Вот и все. Ничего необычного. Зачем делать из этого проблему?

Шар - мудрый человек. До него никто почему-то не додумался до такой простой мысли. Мысль действительно примитивная.

МК молчала, непрерывно разглаживая на себе юбку.

Вероятно, особенность философского отношения к понятию смерти в той или иной культуре в какой-то степени зависит от рода слова "смерть" в языке. Например, у нас в русском смерть - она. И на эту тему сложено немало произведений - от шуток до сказок вроде "Девушки и Смерти". Ничего не поделаешь - дама она у нас все-таки, смерть, и отсюда - особенности ее восприятия. А вот у шведов, вероятно, смерть - "он". Отсюда - смерть в фильме Бергмана метафизически воспринимается иначе: пришел ехидно-мрачный мужик, ну, что, типа - сыграем? Иной образ, ничего не поделаешь...