Чтение онлайн

Мысль о том, что у кого-либо есть то, чего хочется мне (неважно, что именно: собственность, свойство или положение в обществе), может точить нас без перерыва, не давая спать по ночам. Через какое-то время становится уже все равно, будет это моим или нет; остается одно лишь неистовое желание: отнять это у другого. Подобная разрушительная страсть уже никак не связана с первоначальным объектом зависти. На этом этапе раздражает уже само существование человека, который им обладает.

Есть старая сказка, один из героев которой завидовал другому. Однажды завистнику было дозволено попросить у царя все что угодно с условием, что его соперник получит вдвое больше. Подумав немного, он попросил, чтобы ему выкололи глаз.

В одной из притч об аде есть такой рассказ: группа голодных людей сидит за столом, перед каждым стоит миска с аппетитным супом и лежит ложка, слишком длинная, чтобы донести суп до своего рта. Единственный выход для сотрапезников — кормить своего соседа, однако, поскольку речь идет о грешниках, то они остаются вечно голодными. Все мы слышали о знаменитом суде царя Соломона («Вторая Книга царств», 3:16–28). Две женщины родили одновременно, но один из младенцев умер. Каждая пыталась доказать, что оставшийся ребенок — ее. Соломон предложил разрубить ребенка пополам. Самозванка с ухмылкой сказала: «Рубите — пусть он не достанется ни ей, ни мне».

Зависть не нуждается в подпитке со стороны и растет, постепенно превращаясь в ненависть, не находящую удовлетворения, пока не будет уничтожен человек, ее вызывающий. В книге «Ѓа-Йом — йом» сказано от имени раби Йосефа-Ицхака Шнеерсона, шестого Любавичского Ребе: «Любая ненависть излечима, кроме той, которая вызвана завистью». (Противоположность зависти — самодовольство. Еврейские мудрецы, трактат «Авот», 4:1, восхваляли человека, довольствующегося тем, что имеет. Однако удовлетворенность собой тоже может оказаться обоюдоострым оружием. Тот, кто удовлетворен своей долей, не стремится к большему, потому что у него нет стимула). Тот, кому завидуют, не может даже смягчить завистника, ибо чем добрее и щедрее он будет, тем большую зависть, а следовательно, и ненависть, вызовет. Его будут ненавидеть не за то, что он богаче или мудрее, а потому что он человечнее.

Самые безобразные тяжбы из-за наследства вызваны завистью, переросшей в ненависть. Часто они даже не связаны или почти не связаны с тем, что именно завещано. Даже если имущества хватает на всех, для некоторых людей невыносима сама мысль о том, что кому-то достанется больше, чем им. Тяжбы такого рода могут тянуться годами (между странами — даже сотни лет), но так и не прийти к завершению. Они по сути не являются имущественными спорами — это зависть, ставшая самоцелью, растет, а затем пожирает душу. Подобная борьба в ожидании падения и гибели соперника может стать единственным смыслом существования человека. Мания может зайти так далеко, что если одержимому ею наконец удается достичь вожделенной цели, он вдруг понимает, что жить ему больше незачем.

И удовлетворенная, и неудовлетворенная зависть разрушительна для всех, кто вовлечен в поле ее магнетизма, включая самого завистника. Он необязательно становится опасным для окружающих, ибо далеко не всякий человек, какими бы черными ни были его мысли и грешными — вожделения, способен перейти к непосредственным действиям, причинить кому-нибудь вред. Как правило, он все равно ограничен моральными нормами и законом. Но неизменным остается одно: неудовлетворенная зависть разъедает душу.

Обычно зависть считают чисто негативным чувством, однако, как и многие другие эмоции, она не однозначна. Потаканию ее аппетитам служат промышленные предприятия, целые отрасли индустрии, которые могут быть столь же велики, а может быть, и гораздо мощнее созданных по необходимости, в соответствии с нуждами населения. Вот два примера: машины и мода. Чем больше развита страна, тем больше средств вкладывается в «индустрию зависти». Бизнесмены делают все возможное для появления у людей новых потребностей, разрабатывается прямая и скрытая реклама, после чего создается продукт, призванный эти потребности удовлетворить.

Зачастую отвратительная и разрушительная, зависть, тем не менее, может способствовать рождению великого и прекрасного. Маймонид в предисловии к своему комментарию трактата «Авот» говорил, что если бы на свете не было бы завистников, наш мир бы не существовал. Он писал о людях, работавших не покладая рук, подвергавших свою жизнь опасности, и все это ради того, чтобы построить, например, прекрасную виллу, которая простоит не одну сотню лет, хотя хозяин сможет наслаждаться делом рук своих относительно недолго.

Зависть тесно связана с духом соперничества, который сильнее даже, чем желание обладать. Состязаясь, человек все делает лучше, чем делал бы, не имея конкурента. Соревнование заставляет нас стараться быть выше, богаче, сильнее противника. Дух соперничества, заставляющий нас стремиться к победе, заложен в нашем подсознании. Он присущ даже животным и является для нас и для них очень мощной движущей силой. Даже стихии — огонь и вода, земля и небо — могут быть представлены как силы, непрестанно соревнующиеся друг с другом [1] . То немногое, что нам известно об ангелах, позволяет предположить, что и им не чужд какой-то элемент соперничества и ревности [2] .

Зависть нельзя игнорировать, но можно использовать в благих целях. Еврейские мудрецы считают, что всякая зависть — зло, за исключением зависти ученых к успехам коллег (кинат-софрим [3] ). Такая зависть в состоянии подвигнуть человека на самоусовершенствование, поможет подняться на новый, более высокий уровень. Соперничество наблюдается и в спорте, и в стремлении к приобретению материальных благ, однако точно так же оно способно стимулировать тягу к познанию мудрости или даже достижению святости.

Подобного рода зависть может стать созидательной силой. На конференциях, коллоквиумах и симпозиумах, где собирается большое количество ученых, используют, среди прочего, и этот механизм для продуцирования и развития новых идей. Благотворительность тоже в значительной степени подпитывается конкуренцией и завистью. Разумеется, здесь присутствует и доля (порой значительная) эгоизма, но в общем и целом результат всего этого положительный.

В Книге притчей Соломоновых (23:17) говорится: «Пусть не завидует сердце твое грешникам; но да пребудет оно всегда в страхе пред Богом». Человек рождается с большим потенциалом желаний, которые мы не можем, да и не должны подавлять. Проблема не в зависти, а в том, на что она обращена. Наша задача состоит в том, чтобы определить, как управлять нашими эмоциями и как распоряжаться природными склонностями. Их можно использовать в качестве материала для духовного роста или как сильнейший яд, который уничтожит все живое вокруг. Мы завистливы от природы, однако свобода воли позволяет нам избрать объект зависти. Можно завидовать негодяю и хотеть превзойти его в пороке, но можно завидовать и тем, кто интеллектуально выше нас, благороднее и добрее. Стремясь превзойти их, мы растем духовно.

К сожалению, люди чаще всего завидуют тем, кто богаче, и получают удовлетворение от сравнения себя с теми, кто беднее духовно. Среди нас есть люди, слишком гордые для того, чтобы грешить, и мы могли бы брать с них пример в этом и воздерживаться от уродливого чувства зависти. Мы можем решить, что нам не к лицу подобные низкие чувства, что это ниже нашего достоинства.

В этом и заключается разница между завистью к духовному богатству и тем же чувством, направленным на материальное. Ведь завидуя первому, мы не захотим, чтобы его стало меньше у ближнего. Хотя движущей силой и такой зависти остается эгоизм, это эгоизм сублимированный. Можно спорить по поводу исходной чистоты и благородства этого чувства, однако это та самая зависть, что заставляет людей стремиться к большему и достигать его, преобразует эгоистичное желание в движущую силу для превращения нашего мира в место, более пригодное для обитания. (Но все-таки и в эту сферу может проникнуть зло. Зависть к учености и даже к праведности может обернуться стремлением завоевать более высокое общественное положение посредством попытки принизить достойного человека, который выше завистника во всех отношениях, чтобы выглядеть более мудрым и порядочным, чем он (см., напр., Маймонид, «Мишнэ Тора», кн. «Сефер ѓа-мада», разд. «Ѓильхот деот», 6:4).