Просвещенные
Шрифт:
— Ты мне об этом никогда не рассказывал.
Рико:
— Так мы и не тусовались больше. Ты все время проводил со своей крошкой и ребенком.
Я:
— Гребаный лицемер мой дедушка.
Рико:
— Да ты гонишь. Я, наоборот, его зауважал. Потому что он прав. Такая хрень твоего деда не трогает. Он просто знает, что важно, а что нет.
Я:
— Не знаю. Вообще-то, если есть возможность — помоги.
Рико:
— Да? Ну, попробуй. Да ладно. Так что, ты точно на Рождество не останешься?
Я:
— Точно.
Рико:
— Чувак, давай хоть на пару вечеринок, а потом проваливай. Серьезно. Всякий раз, как я возвращаюсь, это становится все очевиднее. Это ж реально покинутый город. Разве нет?
МАГЕЛЛАН:
Дай мне, дай мне язычника для властелина, Пуль для мушкетов, точило для клинка. На кораблях приплыли мы, грому подобны, Чтоб жить и умереть, найти спасенье и наживу, И земли эти назовем в честь короля!ПИГАФЕТТА:
Дай мне, дай мне, дай мне перо и пергамент, Историю и миф чтоб записать, Прожгут которые сердца и сделают из вас легенду. Ничто нас веры не лишит в империю под Богом, Мы земли эти назовем в честь короля!Музыка качает. Незамыленные ремиксы электро. Мы стоим в мезонине и, облокотившись о перила, смотрим на танцпол. Сэди указывает мне на Виту Нову, которая дает року на выступе у диджейской.
— Должна признать, — говорит Сэди, — она, конечно, сытная.
— Да, но как только откроет рот… этот ее говорок.
— Я слышала, что она реальная блядь. Прям настоящая. Один мой знакомый говорил: мол, ее трахать — что хот-дог по коридору валять.
— Так-так, мисс Гонсалес, выбирайте выражения.
— Я просто довожу до сведения. Это моя гражданская обязанность. Кроме того, ненавижу блядей. Им кажется, что они мощные феминистки, а сами и зашорены, и в узде.
— Думаешь, у нее действительно есть этот компромат на президента?
Должен признать, что отвести глаза от Виты и впрямь непросто. Чтоб Сэди не заметила, я стараюсь не пялиться. Но в танце артисточка похожа на искрящуюся туманность, музыка будто исходит из нее. Под яркую упругую басовую партию торжественный мужской голос выводит про мелодии, что так тебя цепляют: «…откуда же они берутся? Я не знаю…» Глаза Виты закрыты, она повторяет движение — лицо движется в одну сторону, а бедра летят в противоположную. Как у змеи. С бесподобными буферами и убийственной задницей. Такая вот змея и дала Еве яблоко для Адама. Мужчина с похоронным голосом радостно восклицает: «…отдал бы славу сразу сотни Генри Джеймсов [201] …» Вита Нова в экстазе вскидывает руки вверх, начиная новый виток танца. Подмышки у нее тоже что надо.
201
* Генри Джеймс(1843–1916) — выдающийся американский писатель-модернист, брат психолога Уильяма Джеймса (Джемса).
— Танцы, похоже, тебя увлекают. Не желаешь?
— С удовольствием, но давай сперва выпьем. У меня ноги болят.
— Разве ньюйоркцы не привычны к ходьбе?
— Привычны еще как!
— Так пойдем, позвеним костями!
— Или лучше накидаемся и запылесосим еще первого)?
— Я девочка. А девочки просто хотят веселиться.
— А разве накидаться и запылесосить первого — это не весело?
На самом деле я уже давно не получаю удовольствия от танцев. Да, я в курсе — это лучший способ кого-нибудь подснять. В один из семестров в Колумбийском университете я даже заплатил за трехмесячные курсы хип-хоп-танцев. На первом же уроке «волна» и «робокоп» дались мне с таким трудом, что больше я туда не ходил. Сначала я думал, что, забросив занятия, выкинул деньги на ветер. Потом понял, что, напротив, потратил их совсем не напрасно.
— Правда, ступни жутко болят.
— Ну вот чего ты как педик?
— Ничего подобного. Педики обожают танцевать.
— Ну и почему же ты не хочешь со мной потанцевать?
Она встает подбоченясь, невольно натягивая топик, так что ткань еще плотнее прилегает к груди. Соски обозначаются вызывающе. Или зовуще. Скорее, и так и этак.
— Ну просто… у меня… ладно, проехали.
Надо либо уже идти танцевать, либо выкатить одну из своих заготовок. Дело в том, что уловить ритм я могу, только закрыв глаза. Но тогда начинаю тыкаться как слепой.
— Не стесняйся, Мигель, это же я. Кажется, мы уже сто лет знакомы.
— Эт-точно.
Может, и вправду пойти потанцевать? Ну, на фиг, отмажусь как-нибудь. Вот хотя бы так:
— У меня просто стельки эти ортопедические.
— Очень рада за твои стопы.
— Не, они реально жмут. Подплавились, похоже, от тропической жары и давят на ступню — очень больно.
— Вынь их и выкини.
— А как же моя осанка?
— Но они тебе жмут, а мы хотим танцевать.
— Они недешевые. И очень полезные.
— Вынимай. Я положу их в сумочку.
— Нет, ни в коем случае.
— А что такого?
— Ну, это слишком интимный аксессуар. А мы едва знакомы.
— Пусть это переживание скрепит навеки наш союз.
— Я не из тех, кто на первом же свидании позволит девушке трогать свои ортопедические стельки. Кроме того, они, должно быть, пованивают.
— Смешной ты. Ладно, я все поняла. Твоя изобретательность достойна восхищения. Ты и вправду милашка. Пойдем нарежемся и сделаем по такой взлетно-посадочной, чтоб небо в алмазах. Но в следующий раз ты со мной потанцуешь.
Я пропускаю ее вперед, чтоб она вела, а я смотрел на ее обнаженную спину и ухмылялся заценивающим ее парням.
Сэди оборачивается:
— Слушай-ка, М., ты ведь так хотел поболтать… Я слышала ваш с Рико разговор. Ты точно уезжаешь до Рождества?
— А что я ответил, ты слышала?
— Не имею привычки подслушивать.
— Точно? Ладно, шучу. Да, я собирался пробыть здесь только неделю, пока не засосало. Откуда такой интерес? Хочешь, чтобы я остался?
— Наоборот. Я как самка богомола. Предпочитаю вовремя избавляться от мужчин.
— О-о… Так ты мне голову откусишь? Предупреждать надо, а то…
— Дело в том, что… — Лицо ее вдруг становится серьезным. Она кладет мне руку на бедро и притягивает к себе. — Мой папаша, он… — Она обвивает руками мою талию. — Он относится ко мне как… бля… — От нее пахнет детской присыпкой. — Знаешь, отцу ты не понравился. То, что ты представляешь. Я отвезла тебя, а потом зашла к родителям, чтобы расспросить маму про Криспиново дитя любви. Но не успела я и слова сказать, как папаша перехватил инициативу и давай над тобой потешаться. Не смотри так на меня. В этом не было ничего личного. Все это относилось только ко мне. К моим жизненным приоритетам. И я… я… даже не знаю. Просто я… хм… я подумала… Нью-Йорка я не знаю… и…