Протеже
Шрифт:
Люк проснулся ровно в шесть утра и с наслаждением потянулся всем телом. У него никогда не было такой удобной кровати, хотя ноги свисали с короткого дивана.
Сегодня была пятница. Значит, с девяти до одиннадцати у него лекции, с одиннадцати тридцати до трех тридцати работа в кафе, а потом он свободен.
Люк вскочил, принял душ, оделся и спустился за любимыми круассанами Дианы. Затем насыпал кофе в специальный агрегат, который сам молол зерна, кипятил воду, пропускал ее через кофе – черт побери, все делал сам, – стоило только нажать кнопку.
Люк мигом накрыл поднос с завтраком, особенно тщательно осмотрев розу, – Диану больше всего трогал этот знак внимания.
– Ох, нет, еще рано! – сонно возразила Диана в ответ на его стук.
– Доброе утро! – сказал Люк с безмятежной улыбкой.
Диана кое-как уселась в кровати: одеяло натянуто до подбородка, волосы немыслимой копной торчат во все стороны – такая милая, трогательная девчушка не старше двенадцати лет! Трудно было поверить в то, что не пройдет и часу, как она оденется, накрасится и преобразится в утонченную деловую даму, способную заставить любого плясать под ее дудку.
– Ты сегодня сияешь как медный грош! – заметила она. – Как учеба?
– Лучше не придумаешь. Правда, вкалывать приходится много, но я не в обиде. Сплю и вижу, когда наконец смогу заняться делом!
Диана, пробормотав что-то невнятное, пригубила кофе.
Люк терпеливо ждал, пока она проснется окончательно. Не всегда понимая, что ей нужно, Люк боялся дышать – лишь бы не сделать какую-нибудь ошибку и не разозлить Диану.
Ведь она выбрала его – именно его, Люка Мерримэна – из толпы и сказала, что у него есть талант. Врожденный дар. Люк частенько думал о себе как о живучем усике земляники, нуждающемся лишь в капельке воды и удобрений. Диана дала ему и то и другое – и он был глубоко благодарен ей.
– Диана, сегодня я закончу пораньше и успею получить жалованье. Конечно, это ничто в сравнении с тем, сколько я вам должен, но мне было бы очень приятно угостить вас обедом.
– Ох, Люк, это отличная мысль, честное слово, но только не в пятницу! У нас назначена генеральная репетиция, а потом запись. Будем гонять дубль за дублем, пока не получится то, что надо. Придется торчать там до девяти или десяти. И к концу дня я буду почти трупом.
– Ух ты, да ведь это так интересно! В школе нас готовят не к телешоу, а к театру. Наверное, играть перед камерой – совсем другое дело. – В его голосе слышались неуверенность и трепет. – Никогда еще не видел, как телестудия устроена внутри!
– Конечно, где бы ты мог это увидеть! – Посмотрев на него внимательнее, Диана добавила: – Но рано или поздно ты все увидишь. Знаешь, давай сделаем так. Зайди ко мне днем, когда освободишься после работы. Только учти, тебе придется тихо сидеть в углу и следить, как мы снимаем дубли. Это вовсе не так весело…
– Нет, мэм, только не для меня! Готов поспорить, что не соскучусь! – Люк благодарно улыбнулся. – Спасибо за приглашение! И не беспокойтесь. Я буду сидеть тихо как мышь! Нет, вы уж занимайтесь своими делами. Я сам уберу посуду в моечную машину. Черт, когда у тебя дома такая куча всяких механизмов, хлопотать по хозяйству – одно удовольствие!
Ничто не влияло на его безоблачное настроение. Даже в душной толкотне метро Люк умел находить хорошие стороны. Если отключиться от неприятных эмоций, всегда отыщешь превосходный материал для наблюдений, а потом скопируешь чью-то речь или манеры, как советовали лекторы на курсах.
Одно внушало некоторые опасения: многие объекты наблюдений начинали тоже глазеть на него. Пришлось прятаться за темными очками даже в помещении.
Ну, в основном это, конечно, связано с тем, что в купленном Дианой прикиде он смотрится как очень богатый парень. Взять, к примеру, кожаную куртку – оказывается, она от Перри Эллиса. Теперь-то Люк знал, что это одна из самых шикарных фирм.
Сегодня утром ему предстояло заниматься современными танцами, то есть играть роль не только лицом, но и всем телом. Ну, поскольку тело всегда слушалось его, современные танцы стали для него самым легким курсом. И в Салеме, и потом в Портленде Люк много занимался спортом, чтобы не терять форму.
К полудню ресторан почти заполнился. Один из столиков занимала дамская компания: молодые туристки шумно обсуждали недавний поход по художественным галереям и достоинства профессионального историка-искусствоведа, их гида.
Люк решил, что это домохозяйки из Нью-Джерси, которым некуда девать время. Он с любопытством наблюдал, как они ковыряют вилками и ножами свинину на ребрышках, а потом все же пускают в ход руки.
Одна из дамочек отличалась каким-то редкостным оттенком волос. Вроде бы седые, но не совсем. Во всяком случае, выглядели они почти как настоящие. Леди с ходу положила на Люка глаз. И, улучив момент, сунула ему в руку записку. В укромном уголке на кухне Люк прочел ее имя и номер телефона с припиской: «Только в дневное время».
Он с ухмылкой вышвырнул бумажку. Все как всегда. Что Нью-Йорк, что Салем или Портленд – повсюду дамочки висли на нем одинаково.
И что ему до этой красотки? Диане она и в подметки не годится! Вот кто настоящая леди – и посмотреть есть на что, и котелок варит что надо!
Люк в сотый раз выругал себя за глупую попытку распустить руки. С того вечера миновал почти месяц, да только эта оплошность все еще не давала покоя, как заноза.
Ну, во всяком случае, все это время он учился, что, пожалуй, самое главное для того, кто намерен начать новую жизнь. Если уж на то пошло, Люк без труда отказался даже от своего любимого жевательного табака. Он вообще легко расстался со своим прошлым.
Главное – старина Люк с каждым днем все больше походил на горожанина и испытывал гордость всякий раз, когда получал такие вот намеки от очередной городской фифы.
Да, не иначе как на него снизошло благословение Господне, только дурак не воспользовался бы этим.
Когда в четыре часа Люк появился у дверей студии, охранник принял его за артиста и попросил предъявить пропуск. Черт побери, вот это здорово – знать, что ты выглядишь так, как хочешь! Теперь нужно лишь получить роль.
На лице Дианы, спустившейся за ним, не осталось ни малейших следов утренней раздражительности. Карие глаза ласково блеснули при виде Люка. Он с самой первой минуты оценил ее манеру общаться. Нет, она не гремит и не несется на тебя как паровоз. Ее речь звучит размеренно и плавно, а голосок льется в самую душу, слаще патоки. Только если Диану сильно разозлить или ей приходится что-то быстро сказать по телефону, она прибегает к неразборчивой нью-йоркской скороговорке.