Против правил
Шрифт:
Когда стихли последние отголоски оргазма, Татьяна открыла глаза и посмотрела на "белое пятно" - лицо.
– Твое имя..."
– Мам, ну мам, ты чего кричишь-то? У тебя что-то болит?
– Алексей действительно испугался за мать, когда услышал ее стоны, и увидел, как она мечется по дивану.
Открыв глаза, Татьяна тяжело сглотнула и посмотрела на сына.
– Лешик, все хорошо. Иди ложись, - успокоила она Алексея.
– У тебя точно ничего не болит?
– Точно-точно, - заверила Таня.
– Давай, не стой на холодном полу.
Ребенок вернулся к себе в кровать, а Татьяна укуталась в одеяло. Ее до сих пор немного потряхивало от полученного во сне оргазма.
"Ну, а чего я хотела? Мужика у меня почти пять лет, нет".
Александр скрипел зубами и уговаривал себя оставаться на месте.
Проснувшись от чьих- то стонов, Саша не сразу понял, где находится. Припомнив события вчерашнего дня, он успокоился.
Стоны и вскрики набирали громкость.
"Эротические сны", - усмехнулся Артемьев, но с каждой минутой ему становилось все труднее и труднее лежать на одном месте. Хотелось принять участие в фантазии девушки, которая находилась в соседней комнате.
Ее громкий вскрик, Сашин свист сквозь зубы, а потом лепет ребенка.
"Бл*ть, я бы сейчас не отказался покурить".
В эту ночь Александр больше не смог уснуть.
Глава 2
Проснувшись немногим раньше звонка будильника, Таня поднялась с дивана, и стараясь производить, как можно меньше шума, вышла из комнаты.
То, что на кухне горит свет, ее немного удивило.
"Неужели, я вчера забыла его выключить?".
Александр стоял у окна и, облокотившись руками о подоконник, рассматривал что-то во дворе.
Замерев на пороге, Татьяна рассматривала спину мужчины, стоявшего на ее кухне. Какая-то навязчивая мысль стучала в голове, но Таня никак не могла за нее ухватиться, потому что идеальное тело Саши, заставляло думать совершенно о другом.
"И зачем я только его футболку порезала? Что бы сейчас он, полуголый, щеголял у меня по квартире?".
На все тактичные покашливания и шорканье ножкой, Артемьев не обращал ровным счетом никакого внимания. Закусив губу, Таня приблизилась к мужчине и положила свою ладошку ему на спину.
Перед глазами пронеслись картинки из сна. Знакомое ощущение тепла под рукой тот же рельеф мышц...
"Твое имя... Саша", - ужаснувшись тому, что этой ночью мечтала о таком альфа-самце, как Артемьев Александр, Татьяна одернула руку и отшатнулась в сторону.
Повернувшись к девушке, Саша удивленно вздернул брови, смотря на испуганное лицо своей спасительницы.
– Доброе утро, - пропел он.
– Ага, - выдохнула Таня, но получилось это с таким придыханием, что Александр сразу вспомнил, почему последние несколько часов провел на кухне, а не лежа в кровати.
Втянув в себя воздух, он снова отвернулся к окну и, откашлявшись, резко бросил:
– Шла бы ты, оделась.
Посмотрев на себя и, отметив, что стоит перед мужчиной в одной короткой полупрозрачной ночной рубашке, Татьяна взвизгнула и унеслась в комнату накинуть халат.
"Вот же черт! Мало мне видать было Султанова в моей жизни, так еще и этот крендель появился. Ну вот, за что мне все это? Жила себе спокойно, никого не трогала, никуда не вмешивалась. Так, какого хрена я решила "притащить" Артемьева к себе? Определенно, во всем виноваты магнитные бури".
Саша снова и снова прокручивал в своей голове испуганное выражение лица девушки. Почему-то, он был практически уверен, что такое проявление эмоций для нее редкость.
"Слишком закрыта, зажата. Всегда старается держать себя под контролем".
Второй заход девушки на кухню Саша не пропустил. Обернувшись, он с ухмылкой на красивом лице поинтересовался:
– А в этом доме кормить будут?
Таня, которая уже успела взять себя в руки и "отодвинуть" воспоминания эротического сна "на потом", спокойно ответила:
– Будут.
– И когда?
– Когда приготовят.
– Я хочу...
– задумался Саша, но на языке вертелись только французские блюда.
– Мне все равно, что Вы хотите, - отрубила Татьяна.
– Будете есть то же самое, что и я с сыном.
Артемьев фыркнул и, обойдя стоящую в центре кухни Татьяну, пробурчал:
– Да, мне в принципе плевать.
– Мне, тем более, - в тон ему отозвалась девушка и подойдя к раковине, вымыла руки.
От прикосновения к Саше, у нее до сих пор зудели ладошки. Хотелось опять ощутить его тело под своими руками.
"Провести пальчиком от основания шеи по позвоночнику, прикоснуться губами к точке меж лопаток, обнять руками за пояс и "нырнуть" ручкой... Стоять!
– распахнув глаза, Таня, тяжело дыша и облокотившись на раковину, попыталась успокоить взбесившиеся гормоны.
– Надо гнать его отсюда в шею, - решила она.
– Не за себя боюсь, а за него".
Из-за всего произошедшего, испытав жуткий дискомфорт, Таня начала злиться. Захотелось сделать Саше, хоть какую-нибудь гадость. Выудив из недр своей памяти журнальные статейки и, припомнив, что категорически не переносит из еды Артемьев, Татьяна приступила к приготовлению завтрака.