Против сердца
Шрифт:
Как теперь вымаливать прощение?
Выбегаю из автобуса. Бегу… а перед его домом задерживаюсь. Что говорить? В голове пусто. А когда игнорировала, полно было? Ругаю себя…
Так, всё… Скажешь, как чувствуешь. Слушай свое сердце. Оно подскажет в нужный момент.
Поднимаюсь на нужный этаж, звоню. Жду, вся на нервах. Замок щелкает, дверь открывается. Сердце останавливается. Уже делаю глубокий вдох, чтобы…
Не Марк. Женщина лет шестидесяти, крепкая, поджарая. Но это не его мама. Ее я видела.
— Ой, я квартирой ошиблась, наверное. Мне Марк нужен… — ошарашенно.
— А он ушел… на набережную… говорила ему, что там дождь, не послушал… — причитает женщина.
— Спасибо… — срываюсь с места.
Бегу на набережную. Дождь фигачит. Я уже вся насквозь. На улице никого, в такую погоду хозяин собаку не выгонит…
Издалека замечаю знакомый и такой близкий сердцу силуэт. Замедляю шаг. Сердце грохает за ребрами.
Стоит спиной. Подхожу бесшумно.
Слушай свое сердце…
Обнимаю, сцепляя руки у него на груди. Пытается повернуться, не даю. Теплый. И свой.
— Подожди… Я хочу кое-что сказать… — долго собираюсь с мыслями.
— Я дура. Идиотка. Прости меня… После всего, что я сделала, это я предатель…
Напрягается.
— Линда…
— Не перебивай, я хочу сказать… — голос проседает, коленки трясутся от волнения. — Я понимаю, ты в праве меня ненавидеть за то, что поверила постороннему человеку, можешь не прощать меня, просто знай, я люблю тебя…
От страха зажмуриваюсь.
Молчим. Долго.
Я чувствую, как он расслабляется. И мне это дает силы.
Слышу, как бьется его сердце. И мое подстраивается. Они стучат вместе. В унисон. И это так искренне и доверительно. Утыкаюсь лицом в его сильную спину. Дышу его запахом.
Разворачивается, смотрит на меня. А я на него. В родные глаза. И я уже все поняла. В них ни ненависти, ни обиды, ни печали. Только тепло, забота и любовь.
Дождь давно прекратился. Люди вышли из своих домов. Некоторые косятся на нас. А мы все стоим. И нам хорошо.
Вспомнила как мы, нелепо, познакомились. И с ужасом представила, что было бы, если я не сбежала в Краснодар? Пошла бы против себя? Против своего сердца? Я бы так и не узнала что такое любовь…
— Что случилось? — с тревогой заглядывает в глаза.
— Теперь все хорошо…
— Пошли греться?
— А мне уже тепло… с тобой…
Эпилог. Свадьба будет?
— Ну, кто придумал устраивать свадьбу 31 декабря? Это же бред? — бубню я.
— Ну, что ты ворчишь? Порадовалась лучше бы… — смеется Марк.
— Так, я рада. Но почему в новый год? Почему весной нельзя? Вон, смотри… — киваю ему на дорогу. — Пробки какие. Все едут за зеленым горошком, а мы тащимся в загс…
Еле-еле плетемся по парковке. А все потому, что я решила выпендриться и напялила ботильоны на высоченных каблуках. Недели две уже нас засыпает снегом, коммунальные службы не справляются и у нас не чищены улицы. И я иду по буграм. С утра тоже идет снег, и я иду, так сказать, на ощупь. Пару раз чуть не навернулась. Но Марк крепко меня держит. К н и г о е д . н е т
— И еще, напомни мне, пожалуйста, об этом моменте, когда я снова захочу обуть сапоги на каблуке…
— Что, совсем тяжко? — с сочувствием.
— Да… — вздыхаю. — Я же не думала, что придется так далеко машину оставить…
Останавливается, перехватывает за другую руку.
— Таааак… — с недоверием и прищуром заглядывает в глаза.
А я в непонятках стою, хлопаю ресницами.
— Я не понял, а где кольцо? — опускает взгляд на мои руки.
Фух, я то думала… накосячила где-то.
Марк вчера сделал мне предложение, и мы договорились, что сегодня, на семейном торжестве, объявим об этом всем.
— Ну, оно мне большевато, потерять не хочу… — миленько улыбаюсь и чмокаю в нос.
— Ладно, после праздников, схожу уменьшу. Но дома вечером надень, пожалуйста… — чмокает в ответ. — Идем сюда…
Поднимает на руки.
— Эй… ты чего? — лепечу я.
— Ну, мы так до следующего года не дойдем…и тебе же тяжело…
— Ты мой герой…
Отношения у нас, как по мне, идеальные. Я в основном косячу, а он разруливает.
Гармония…
Это я, конечно, утрирую…
Начиналось у нас, не все как у людей, но мы наверстали упущенное. После нашего воссоединения, у меня почти сразу началась учеба.
И меня утром отвозили на учебу, в обед забирали. Вечером мы катались по городу.
У нас было все. Прогулки, кафешки, свидания под луной.
А сейчас мы с Марком живем вместе. Уже месяц. Папу пришлось долго уговаривать. Но Марк с ним поговорил наедине и папа сдался. Не знаю, что ж он там ему сказал, но получилось.
А, вообще, я ему благодарна, что все вопросы, касающиеся папы, Марк берет на себя.
— Всё слезай… — ставит на крыльцо.
Стряхиваем с себя снег.
Заходим внутрь. Родители должны быть уже здесь. Сандра на регистрацию не успевает, придет уже на торжество.
Оказывается, не одни мы такие. В загсе несколько пар помимо нашей.
Среди толпы замечаю папу, пока Марк сдает наши пальто в гардероб. Машу ему рукой, подходит.
Чернее тучи.
— А где мама? — спрашиваю с тревогой.