Чтение онлайн

Бывший командир 4-й гвардейской механизированной бригады генерал X. Л. Харазия в одном из писем сообщил, что в последующих боях Великой Отечественной войны он, не раз встречаясь с «тиграми» и «пантерами»,

«не видел, чтобы они ходили в атаку в голове колонн своих войск, а всегда шли за боевыми порядками и, как правило, вели огонь с коротких остановок».

Бросить «тигров» в открытый бой Манштейн не решался, памятуя урок, полученный им под Мгой. Поэтому-то мало кто из наших воинов и видел их.

«Тигры» в боях на реках Куберле и Маныч показали только свои когти, царапая ими наши наступающие танковые механизированные корпуса, но не были, как надеялся Гитлер, в состоянии «разбить вражеские танковые корпуса».

В начале января 1943 года, в то время когда наши войска громили танковые дивизии Гота и Манштейна уже на ростовском направлении, а 503-й тяжелый танковый батальон «тигров», прибывший из Германии, разгрузился в Сальске и готовился нанести удар по нашим танковым механизированным корпусам, его собрат – 502-й батальон, находившийся в районе Мги, получил пополнение. Теперь в его составе была рота, полностью укомплектованная танками «тигр». В каждом взводе 4 танка, а всего [359] в роте – 14. Кроме того, командир батальона и начальник штаба с начальником связи имели еще по одному танку. Остальные машины были Т– III и Т– IV новых образцов (всего около 50 машин).

Это был период подготовки войск Ленинградского и Волховского фронтов к последующим наступательным боям на шлиссельбургско-синявинском направлении с задачей «перекусить» «бутылочное горло» вражеской обороны южнее Ладожского озера. В случае успеха наши войска разрывали блокадное кольцо юго-восточнее Ленинграда, к тому же 8-я армия Волховского фронта выходила в тыл бывшей манштейновской 11-й армии.

Наступление началось 11 января 1943 года, а в первой половине дня 18 января войска 2-й ударной армии Волховского фронта и 67-й армии Ленинградского фронта соединились в районе Рабочих поселков № 1 и № 5. Это означало конец блокады Ленинграда. Первым из ленинградцев с волховчанами встретился командир танковой роты лейтенант Д. И. Осатюк из 61-й отдельной легкотанковой бригады подполковника В. В. Хрустицкого.

Но до этого памятного дня у Дмитрия Ивановича Осатюка произошел бой, который он сам назвал «балетом». Этот бой имеет прямое отношение к «тиграм», так как именно с ними вступил в поединок на своей «малютке» лейтенант Осатюк.

...До войны вокруг номерных поселков в районе Синявино разрабатывали торфяные болота. И во время прорыва блокады там еще высились огромные штабеля торфа, образуя кое-где сплошную стену. От разрывов снарядов торф загорелся, и все вокруг затянуло густой пеленой едкого дыма.

Гитлеровцы лихорадочно превращали Рабочий поселок № 5 в настоящую цитадель. Они опоясали его траншеями, противотанковыми рвами, эскарпами и проволочными заграждениями. Да еще забаррикадировали двойным забором из толстых бревен с «начинкой» из земли, камня и кирпича. Делалось это неспроста: через поселок проходила дорога Шлиссельбург – Синявино, последняя и единственная артерия, питавшая их войска.

В поселке, за той мощной стеной, обосновался сильный гарнизон. Однако разведчики Петр Ена, Игорь Душкин и Александр Котагичов раз за разом добывали оттуда «языка», Из показаний пленных стало известно о пополнении, [360] полученном гарнизоном за последние дни: 151-й и 161-й пехотные полки, 159-й Норвежский полк.

В одном из карьеров разведчики обнаружили полтора десятка тяжелых танков. Впоследствии выяснилось, что это и были «тигры» 502-го тяжелого танкового батальона. В середине дня 15 января рота ленинградца Владимира Михайлова из 136-й стрелковой дивизии генерала Н. П. Симоняка ворвалась на северную окраину Рабочего поселка № 5, однако фашисты вскоре ее вытеснили.

На следующий день комдив Симоняк, получив подкрепление (два артполка), предпринял наступление на Рабочий поселок № 5 двумя полками, обойдя его с флангов. С каждым полком наступал батальон легких танков Т-60 («малюток») 61-й легкотанковой бригады.

День 16 января для бригады стал драматическим несколькими событиями. Но самое сенсационное среди них – поединок легкого танка с «тиграми».

А было так. Танковая рота лейтенанта Осатюка поддерживала атаку одного из стрелковых подразделений. В экипаж командирского танка, кроме лейтенанта Дмитрия Осатюка, входил механик-водитель старшина Иван Макаренков. Оба они любили свою машину и знали ее досконально. Напомню и читателю, что собой представляет Т-60. Он вооружен 20-миллиметровой пушкой и пулеметом, бронирование корпуса и башни противопульное. Лоб корпуса имел толщину брони 20 – 35 миллиметров, борта – 15 миллиметров, а башня – 25 миллиметров. Еще во время учебы танкисты поняли важнейшее свойство «малютки» – ее хорошую подвижность, что обеспечивал ему автомобильный двигатель мощностью 70 лошадиных сил. Имея массу всего 5,8 тонны, легкий танк мог развивать скорость до 42 километров в час. Его преимуществом было и то, что автоматическая авиационная пушка (в танковом варианте получившая обозначение ТНШ) имела боекомплект 780 снарядов. Во время учебы Осатюк требовал от подчиненных, чтобы в бою их машина «танцевала», и механик-водитель Макаренков ценой упорнейшего труда в совершенстве достиг этого.

Мне удалось разыскать и Дмитрия Ивановича Осатюка, и Ивана Михайловича Макаренкова. Они поделились своими воспоминаниями о том памятном бое. Оба они люди необычной судьбы, их подвиг и жизнь достойны пера большого художника слова. [361]

...В тот день гитлеровцы, видимо, решили подпустить наступающих поближе и по нашим танкам огонь не открывали. Уничтожая отходящего противника, рота Осатюка продвигалась вперед. Но вот начали рваться вражеские снаряды. Командирский танк оказался подбитым (разбило гусеницу). С помощью техников повреждение скоро удалось устранить, и лейтенант начал догонять боевые порядки своей роты. Только «малютка» немного продвинулась вперед, как из леса вышли три вражеских тяжелых танка. Они шли друг за другом, болотистая местность не позволяла им развернуться в боевой порядок, и Т-60 оказался в 100 – 150 метрах от них. Но они его не заметили. Лейтенант сразу же оценил броню и пушку фашистских танков. Таких ему еще не приходилось встречать. Длинный, мощный ствол на конце имел набалдашник – дульный тормоз. Широкие гусеницы. Было ясно: принять бой с этими многотонными чудовищами – равнозначно самоубийству. О прорыве к своей роте тоже не могло быть и речи. Но и нельзя допустить, чтобы тяжелые танки фашистов вышли во фланги и тыл наступающей пехоте дивизии Симоняка и танкистов роты. Иначе они наделают немало бед.

И первое решение лейтенанта – спасти пехоту и свои танки. Но как? Идти на таран? Завязать огневую дуэль? Снаряды скорострельной 20-миллиметровой пушки «малютки» для этих гигантов, что дробины для слона... Оставалось одно, отвлечь внимание на себя.

Лейтенант скомандовал водителю:

– Отходи!

– Нельзя им «хвост» показывать,– усомнился Макаренков,– всыпят они нам по первое число!

– А ты, Ваня, отходи вежливо, с реверансом. Танцуй перед ними, чтобы им, проклятым, не прицелиться в нас. Танцуй и пяться к той рощице, где наши артиллеристы стоят.

– Есть!– ответил механик-водитель.– Не влепили бы нам по ошибке наши артиллеристы.

– Ничего, артиллеристы народ смекалистый,– успокоил подчиненного лейтенант,– танцуй, Ваня!

И Т-60 действительно «затанцевал», выделывая такие неожиданные коленца, что экипаж переднего фашистского танка, очевидно, опешил. «Тигр» остановился, оценивая добычу. Разбить маленький танк 88-миллиметровой пушкой, казалось, не составляло никакого труда. [302]

И гитлеровцы ринулись в атаку. «Малютка» ловко уклонилась. Началась погоня. По топкой местности вражеские танки шли друг за другом. Передний мешал стрелять задним. А Макаренков, повинуясь команде Осатюка, кидал машину из стороны в сторону, но не уходил от фашистов за пределы видимости. Стрелял из пушки с единственной целью: ослепить вражеский экипаж, не дать ему вести прицельный ответный огонь.