Чтение онлайн

— Я всегда думал, что все эти преподаватели колледжей — просто размазни, но к нему это явно не относится. Знаете, что он ответил мне, когда я его спросил, почему бы просто не бросить это дерьмо на дороге? Сказал, что мы не должны начинать все это дерьмо сначала. Сказал, что мы и так уже по уши вымазались в старом дерьме.

Коджак вскочил и побежал посмотреть, что делает Глен. До них донесся голос Глена:

— Где ты был, старый ленивый увалень? А я уж начал думать, куда это ты смылся? Ну что, хочешь, что б я тебя тоже похоронил?

Ларри усмехнулся и снял с пояса шагомер. Каждый вечер он записывал, сколько они прошли за день.

— Могу я взглянуть на твой листок? — спросил Стью.

— Конечно, — ответил Ларри.

Стью взял листок и, вооружившись ручкой, проделал некоторые вычисления.

— Ну что ж, сейчас мы проходим больше миль в день, чем сначала, но нам остается еще более четырехсот миль. Черт, мы не прошли еще и половины пути.

Ларри кивнул.

— Ты прав — мы идем быстрее, потому что дорога идет под уклон. Но прав и Глен. Куда нам торопиться? Этот парень просто прикончит нас, как только мы туда доберемся.

— Знаешь что, я просто в это не верю, — сказал Ральф. — Конечно, мы можем погибнуть, но это не произойдет так просто: раз — и все. Иначе Матушка Абагейл не послала бы нас туда.

Глен подошел к лагерю вместе с Коджаком.

— Поднимем их, Коджак? Давай?

Коджак завилял хвостом.

— Он говорит: «Лас-Вегас или смерть», — заявил Глен. — Так что пошли.

Они поднялись по насыпи I-70, и начали свой дневной путь.

К двум часам дня двадцать первого сентября они миновали Сего. Следующим городом на их пути, судя по карманной карте Стью, должен был быть Грин Ривер. После этого на пути примерно в сотню миль не было ни одного города. Как говорил Ральф, у них будет случай убедиться, заботится ли о них Бог или нет.

— Собственно говоря, — сказал Ларри Глену, — я беспокоюсь не столько о еде, сколько о воде. Почти все, кто отправлялся в автомобильную поездку, брали с собой чего-нибудь пожевать.

Они строго следовали инструкции Матушки Абагейл не нести ничего с собой.

— Может быть. Господь изольет на нас свою благодать, — улыбнулся Глен.

Ларри поднял глаза на безоблачное голубое небо и скорчил недоверчивую гримасу.

— Я иногда думаю, что под конец она совсем сдвинулась.

— Возможно, — сказал Глен. — Если ты ознакомишься с теологией, то узнаешь, что Бог часто предпочитает говорить устами умирающих и безумцев.

— Знаю эти песни, — сказал Ларри. — Мы видим сквозь мутное стекло. Для меня оно действительно мутное, это точно. До меня не доходит, зачем нам идти пешком, если можно доехать за неделю. Но раз уж мы заняты безумным делом, то, наверное, надо делать его безумным образом.

В ту ночь они разбили лагерь в пятнадцати милях к западу от Сего, и впервые у них совсем не оказалось еды. Глен заварил остатки растворимого кофе в кружке, и они пили из нее по очереди. Последние десять миль им не попалось ни одной машины.

На следующий день, двадцать второго сентября, они наткнулись на перевернутый микроавтобус с четырьмя трупами внутри. В машине оказались две коробки печенья и большой мешок лежалых картофельных чипсов. Печенье оказалось в лучшем состоянии. Они разделили его на пять частей.

После полудня они набрели на транспортный грузовик «Грейт Вестерн Маркетс». Они поели на ленч консервированной ветчины, но никто из них не чувствовал аппетита. Глен сказал, что их желудки съежились. Стью сказал, что ветчина плохо пахнет. И дело не в том, что она испорчена, а просто запах слишком сытный. Слишком мясной. У него от этого желудок выворачивается наизнанку. Даже Коджак ел мало.

В ту ночь они разбили лагерь к востоку от Грин Ривер, и в первые часы утра на них посыпалась снежная морось.

После полудня двадцать третьего числа путь им преградил размытый участок дороги. То ли где-то к северу смыло плотину, то ли летом шли сильные дожди, но тридцать футов I-70 уступили место глубокому оврагу, на дне которого журчала вода. Глубина его составляла около пятидесяти футов. Рыхлые склоны состояли из каменистого грунта и осадочных пород.

— Господи Иисусе Христе, — сказал Ральф. — Надо бы запросить об этом дорожный департамент штата Юты.

— Посмотрите туда, — сказал Ларри, указывая пальцем. В ста футах от шоссе овраг перегораживала мешанина из металлических ограждений, кабелей и огромных кусков асфальта.

Засунув руки в карманы, Глен с отсутствующим видом смотрел на каменистый склон. Стью тихо спросил у него:

— Ты справишься, Глен?

— Конечно.

— Как твой артрит?

— Бывало и хуже. — Он с усилием улыбнулся. — Но если уж быть до конца честным, то бывало и лучше.

У них не было веревки, чтобы страховать друг друга. Стью стал спускаться первым. Ему не понравилось, как грунт время от времени осыпался у него под ногами. Раз он чуть не поскользнулся и не упал вниз. Одной рукой он успел ухватиться за каменистый выступ и с трудом нащупал новую точку опоры. Коджак жизнерадостно проскакал мимо. Через секунду он стоял на дне оврага, виляя хвостом и дружелюбно лая на Стью.

— Ах ты, чертов пижон, — проворчал Стью и осторожно спустился на дно.

— Я следующий, — крикнул Глен. — Я слышал, как ты обозвал мою собаку!

— Будь осторожен, лысый! Будь чертовски осторожен! Грунт совсем не держит.

Глен спускался очень медленно, перебираясь с одной устойчивой позиции на другую. Стью сжимался всякий раз, когда замечал, как из-под ботинок Глена выскальзывает грязь. Легкий ветерок трепал его серебристые волосы. Стью пришло в голову, что когда он впервые встретил Глена, рисующего посредственную картину у дороги в Нью-Хемпшире, седина еще только намечалась в его волосах.

До того момента, как нога Глена коснулась покрытого грязью дна оврага, Стью был уверен, что он упадет и переломает себе все кости. Когда все было кончено, Стью похлопал его по плечу.

— Нет проблем, Восточный Техас, — сказал Глен и наклонился погладить Коджака.

Следующим спустился Ральф, осторожно двигаясь от одной опоры к другой. Когда до дна оставалось футов восемь, он спрыгнул вниз.

— Господи, — сказал он. — Этот склон скользкий, как гусиное дерьмо. Забавно будет, если мы не сможем подняться на другую сторону, и нам придется пройти миль пять вверх по течению в поисках более пологого склона.