Чтение онлайн

Гарольд заплакал еще сильнее.

— У тебя есть что-нибудь попить?

— Кул-Эйд, — сказал Гарольд, шмыгнув носом, и, все еще глядя в стол, добавил: — Он теплый.

— Ну конечно, он теплый. Ты не принес себе воды из городской колонки?

— Как и во многих других маленьких городках, в Оганквите за ратушей была своя колонка, правда, за последние сорок лет она была скорее предметом старины, а не источником воды. Туристы иногда ее фотографировали. Вот колонка маленького городка на побережье, где мы провели свой летний отпуск. Разве она выглядит не забавно?

— Принес.

Она налила по стакану себе и Гарольду и присела.

— Гарольд, что случилось?

Гарольд издал странный, истерический смешок и начал пить. Осушив стакан, он поставил его на стол.

— Случилось? А что могло случиться?

— Я хочу сказать, случилось ли что-нибудь конкретное? — Она попробовала свой Кул-Эйд и поборола гримасу. Он был не такой уж теплый. Должно быть, Гарольд ходил за водой не так давно, но он забыл положить сахар. Он наконец-то поднял голову и посмотрел на нее.

— Я хочу к маме, — сказал он просто.

— Ну, Гарольд…

— Когда это случилось, когда она умерла, я подумал, что это не так уж плохо. — Сжимая в руке свой стакан, он смотрел на нее напряженным, измученным взглядом, и это слегка пугало ее. — Я знаю, что для тебя это звучит ужасно. Но я никогда не знал, как я восприму их уход. У меня очень чувствительная душа. Вот почему меня так ненавидели эти кретины из дома ужасов, который отцы города считали нужным именовать средней школой. Я думал, что это может свести меня с ума от горя или, по меньшей мере, ввергнуть меня в прострацию на год… мое внутреннее солнце, так сказать… так сказать… а когда это случилось, моя мама… Эми… мой папа… я сказал себе, что это не так уж плохо. Я… они… — Он стукнул кулаком по столу, заставив ее содрогнуться. — Почему я не могу найти нужных слов? — закричал он. — Я ВСЕГДА мог выразить то, что хотел сказать! Это ведь дело писателя — уметь пользоваться языком, ТАК ПОЧЕМУ ЖЕ Я НЕ МОГУ ВЫРАЗИТЬ СВОИ ЧУВСТВА?

— Не пытайся, Гарольд. Я знаю, что ты чувствовал.

Он удивленно уставился на нее.

— Ты знаешь?.. — Он покачал головой. — Нет. Ты не можешь этого знать.

— Помнишь, как ты пришел ко мне домой? И я копала могилу? Я была не в себе. Иногда я даже не могла вспомнить, чем это я занимаюсь. Так что если ты чувствуешь себя лучше, когда подстригаешь лужайку, что ж, прекрасно. Но если ты будешь заниматься этим в плавках, ты можешь получить солнечный ожог. Да ты уже получил его, — добавила она, критически оглядев его плечи. Чтобы не оказаться невежливой, она отхлебнула еще немного омерзительного Кул-Эйда.

Он утер рот.

— Я никогда их особенно уж не любил, — сказал он, — но я думал, что все равно почувствуешь горе. Ну, как если мочевой пузырь полон, то чувствуешь желание помочиться. А если умирают близкие родственники, то надо испытывать скорбь.

Она кивнула.

— Моя мать всегда была занята Эми. Эми была ее другом, — повысил он голос, впадая в бессознательную и почти жалкую детскость, — а я шокировал своего отца.

Фрэн вполне могла этому поверить. Бред Лаудер был огромным, мускулистым человеком. Он работал десятником на ткацкой фабрике в Кеннебанке. Вряд ли он толком представлял себе, что ему делать с жирным, странным сынком, которого произвели на свет его чресла.

— Однажды он отвел меня в сторону, — продолжил Гарольд, — и спросил, не педик ли я. Прямо так и сказал. Я испугался и заплакал, а он ударил меня по щеке и сказал, что если я всегда буду таким неженкой, то мне лучше убраться из города. А Эми… думаю, ей было на меня наплевать. Для нее я был просто неудобством, когда она приводила домой подруг. Она относилась ко мне так, словно я был неубранной комнатой.

С усилием Фрэн допила свой Кул-Эйд.

— Поэтому когда они умерли и я ничего не почувствовал, я подумал, что ошибался. Горе — это не подергивание коленного сустава, когда по нему бьют молоточком, — сказал я себе. Но я снова был одурачен. С каждым днем мне стало не хватать их все больше и больше. В особенности мамы. Если бы я мог хотя бы взглянуть на нее… столько раз ее не оказывалось рядом, когда я хотел ее видеть… когда я нуждался в ней… она была слишком занята Эми, но никогда она не относилась ко мне плохо. Этим утром, когда я проснулся, я сказал себе: надо подстричь лужайку, и тогда ты не будешь думать об этом. Но это не помогло. И тогда я стал стричь все быстрее и быстрее… словно стремился обогнать мои мысли… наверное, тогда ты и подошла. Я выглядел сумасшедшим, а? Фрэн?

Она наклонилась над столом и прикоснулась к его руке.

— С тобой все в порядке, Гарольд. Все это совершенно естественно.

— Ты в этом уверена? — Он вновь уставился на нее широко раскрытыми, совсем детскими глазами.

— Да.

— Ты будешь со мной дружить?

— Да.

— Слава Богу, — сказал Гарольд. — Спасибо Ему за это. Не хочешь ли ты еще Кул-Эйда? — спросил он робко.

Она постаралась улыбнуться как можно приветливее.

— Может быть, чуть-чуть позже, — сказала она.

В парке они устроили пикник: арахисовое масло и сэндвичи со студнем. Каждый выпил по большой бутылке Кока-Колы, охлажденной в пруду с утками.

— Я думаю о том, что теперь делать, — сказал Гарольд. — Ты будешь доедать свой сэндвич?

— Нет, я наелась.

За один присест Гарольд проглотил ее сэндвич. Его запоздалая скорбь не повлияла на аппетит, — отметила про себя Фрэнни, но тут же решила, что думать так нехорошо.

— Что? — спросила она.

— Я думаю, что надо поехать в Вермонт, — сказал он неуверенно. — Ты не против поехать со мной?

— Почему в Вермонт?

— Там, в городке под названием Стовингтон, есть государственный центр по изучению чумы и других заразных заболеваний. Он, конечно, не такой большой, как в Атланте, но уж наверняка поближе к нам. Я подумал, что если остались еще в живых люди, работающие над этим гриппом, то многие из них должны оказаться там.

— Почему ты думаешь, что они могут остаться в живых?

— Конечно, может быть, они и мертвы, — сказал Гарольд довольно сухо.

— Но в местах вроде Стовингтона, где приходится иметь дело с заразными заболеваниями, умеют принимать меры предосторожности. И если они еще работают, то, я думаю, они ищут таких людей, как мы. У кого есть иммунитет.

— Как ты до всего этого додумался, Гарольд? — Она смотрела на него с открытым восхищением, и он покраснел от удовольствия.

— Я много читал. Ни одно из этих мест не засекречено. Ну, так что ты думаешь, Фрэн?

Она думала, что это прекрасная идея. Эта идея отвечала ее потребности в порядке и власти. Конечно, люди из Стовингтона не могли умереть. Они доберутся туда, их примут, обследуют и установят ту разницу, то несоответствие, которое существует между ними и другими людьми, которые заболели и умерли. Ей не пришло в голову подумать о том, кому может понадобиться в настоящий момент вакцина.