Чтение онлайн

Она увлекалась рок-музыкой и марихуаной и была склонна к тому, что она называла колумбийскими скачками. У нее был мальчик, но его так невзлюбила администрация местной школы, что ему пришлось в прошлом апреле перейти в мореходное училище. С тех пор она его не видела, но каждую неделю писала ему по письму. С двумя своими подружками — Руфью Хонингер и Мери Бет Гуч — она ездила на все рок-концерты в Вичите, в прошлом сентябре она столом добралась до Канзас Сити, чтобы увидеть Ван Халена и Монстров Тяжелого Металла. Она утверждала, что занималась «этим» с басистом группы «Доккен», и сказала что «так меня не дрючили за всю мою жизнь». Когда за двадцать четыре часа умерли ее мать и отец, она «плакала и плакала», хотя мама и была «сучьей ханжой», а папа «точил зуб» на Ронни, ее дружка, уехавшего из города и поступившего в мореходное училище. После школы у нее были планы либо стать косметологом в Вичите, либо «добраться на попутках до Голливуда и найти работу в одной из фирм, которые создают интерьеры в домах звезд, а я ведь классно разбираюсь в дизайне, да и Мери Бет сказала, что поедет со мной».

В этот момент она внезапно вспомнила о том, что Мери Бет Гуч мертва, и что у нее теперь едва ли есть возможность стать косметологом или дизайнером для звезд. Эта мысль причинила ей несколько более неподдельное горе. Однако, это был не шторм, а всего лишь быстро схлынувший шквал.

Когда поток слов стал понемногу пересыхать, она захотела «сделать это» снова, Ник покачал головой, и она надулась.

— Может, я с тобой и не поеду никуда, — сказала она.

Ник пожал плечами.

— Болван-болван-болван, — быстро проговорила она с неожиданной злобой. В глазах у нее засияла ненависть. Потом она улыбнулась. — Я не хотела тебя обижать. Я просто шутила.

Ник безразлично посмотрел на нее. Его обзывали и похуже, но в ней было что-то такое, что ему очень не нравилось. Какая-то неугомонная вертлявость. Если она рассердится, то она не закричит и не ударит вас по лицу, а просто вопьется в вас когтями. Со внезапной уверенностью он почувствовал, что она солгала про свой возраст. Ей было не семнадцать, и не четырнадцать, и не двадцать один. Ей было столько, сколько вам требовалось… когда вы нуждались в ней сильнее, чем она в вас. Она была сексуальной, но Ник подумал, что ее похотливость является лишь внешним проявлением какого-то другого свойства ее личности… лишь симптомом. Симптом. Это слово употребляют, когда говорят о больном человеке, так ведь? Больна ли она. В каком-то смысле да, и он внезапно испугался, что это может плохо повлиять на Тома.

— Эй, твой друг просыпается! — сказала Джули.

Ник оглянулся. Действительно, Том сидел на скамейке и недоуменно озирался по сторонам. Ник внезапно вспомнил о «Пепто-Бисмоле».

— Привет! — завопила Джули и побежала вниз по улице к Тому. Груди ее упруго подпрыгивали под свитером. Том приобрел еще более изумленный вид.

— Привет? — вопросительно проговорил он и поднял глаза на Ника, ожидая подтверждения и/или объяснения.

Скрывая свое беспокойство, Ник пожал плечами и кивнул.

— Меня зовут Джули, — сказала она. — Как твои дела, красавчик?

Глубоко задумавшись и ощущая неясную тревогу, Ник вернулся в аптеку за лекарством для Тома.

— Ой-ой, — сказал Том, тряся головой и отступая назад. — Ой-ой, я не хочу. Том Каллен не любит лекарства, ей-Богу, нет, очень горько.

Держа в одной руке трехгранный пузырек с «Пепто-Бисмолом», Ник посмотрел на Тома с досадой и неприязнью. Он взглянул на Джули, и она перехватила его взгляд, но в глазах у нее он увидел тот же дразнящий отсвет, что и когда она назвала его болваном. Такие глаза бывают у не обладающего чувством юмора человека, когда он собирается дразнить кого-нибудь.

— Правильно, Том, — сказала она. — Не пей, это яд.

Ник изумленно посмотрел на нее. Она усмехнулась в ответ, словно предлагая ему попробовать убедить Тома в обратном. Возможно, это была ее маленькая месть за то, что ее второе предложение заняться сексом было отклонено.

Он снова посмотрел на Тома и сам отхлебнул из бутылочки. Он чувствовал тупое давление гнева в висках. Он протянул бутылочку Тому, но Том не выглядел убежденным.

— Нет, ой-ой. Том Каллен не пьет яд, — сказал он, и с растущей яростью Ник увидел, что Том испугался. — Папочка говорил мне: нельзя. Папочка сказал, что раз он убивает крыс в амбаре, то он убьет и Тома! Никакого яда!

Не в силах больше выносить ее самодовольную усмешку, Ник внезапно полуобернулся к Джули. Он ударил ее ладонью и ударил сильно. Том испуганно наблюдал за всем этим широко распахнутыми глазами.

— Ты… — начала она и на мгновение не могла найти нужных слов. Кровь прилила к ее лицу. — Ах ты чертов мудак! Это была просто шутка, дерьмо! Ты не смеешь бить меня! Ты не смеешь бить меня, болван!

Она набросилась на него, и он оттолкнул ее. Она упала на задницу и оскалилась.

— Я оторву тебе яйца, — выдохнула она. — Ты не смеешь так поступать.

Дрожащими руками Ник вытащил ручку и большими неровными буквами нацарапал несколько слов. Он вырвал страничку из блокнота и протянул ей. Она выбила записку у него из руки.

Он подобрал листок, схватил ее за шкирку и ткнул записку ей в лицо. Том захныкал и отпрянул от них.

Она закричала:

— Хорошо! Я прочту! Я прочту твою сраную записку!

Записка состояла из четырех слов: «Ты нам не нужна».

— Пошел ты! — закричала она, вырываясь из его рук. Глаза ее стали такими же огромными и синими, какими они были, когда он наткнулся на нее в аптеке. Но теперь из них лучилась ненависть. Ник почувствовал себя усталым. Почему из всех людей им попалась именно она?

— Я здесь не останусь, — сказала Джули Лори. — Я пойду. И ты не можешь остановить меня.

Но он мог. Неужели она до сих пор этого не поняла? Наверное, нет, — подумал Ник. Для нее все это было чем-то вроде голливудского сценария, настоящий фильм-катастрофа, в котором она играет главную роль. Это был фильм, в котором Джули Лори, также известная под прозвищем Ангельское Личико, всегда получала все, что хотела.

Он вытащил из кобуры револьвер и направил его ей на ноги. Она замерла, и краска испарилась с ее лица. Выражение глаз изменилось, и вся она стала выглядеть совершенно иначе, впервые — как живой человек. В ее мир вторглось нечто такое, что она не могла использовать в своих интересах. Оружие. Ник неожиданно почувствовал не только усталость, но и тошноту.

— Я пошутила, — сказала она быстро. — Я сделаю все, что ты хочешь. Честное слово.

Он помахал рукой с револьвером, показывая ей, чтобы она уходила.

Она повернулась и пошла по улице, оглядываясь через плечо. Она шла все быстрее и быстрее и наконец бросилась бежать. Завернув за угол квартала, он исчезла. Ник убрал револьвер обратно в кобуру. Он дрожал. Он чувствовал себя испачкавшимся и вымотанным, словно Джули Лори была похожа не на человека, а на одного из тех жучков с холодной кровью, которых находишь под мертвыми деревьями.