Противостояние
Шрифт:
— Логично, — согласился военный. — И какой вывод?
— Никакого пока. Сначала драка, потом выводы. Или хотя бы сначала рекогносцировка. Блин…
Леший вскинул брови и выразительно взглянул на Леру. Та ответила примерно похожей пантомимой.
«Поверить не могу, что выговорил это слово с первого раза, — установив прямую связь между имплантами, сказал Леший. — Как только язык повернулся!»
«А я не могу поверить, что ты решил рискнуть своей жизнью из-за угрызений совести. Причем навязанных тебе Черным Лисом!»
«Мы же договорились обсудить это завтра».
«А оно у нас будет, это «завтра»? И даже если будет, где гарантия, что тебе кто-нибудь снова не навяжет очередное дело чести?!»
«Никто ничего мне не навязывал».
«А подстава с товаром? Не будь ее, ты не оказался бы сейчас крайним!»
«Значит, так и было задумано».
«Кем?!»
«Может, судьбой?»
Леший улыбнулся и подмигнул Лере. Та округлила глаза, покрутила пальцем у виска, а затем махнула рукой. «Поступай, как знаешь!»
Леший так и собирался поступить. А что до жеста спутницы — он не обижался. Ведь с некоторых пор этот жест уже не нес однозначной нагрузки, мог символизировать процесс подключения к импланту или обмен данными между вживленными компьютерами. Но даже если рассматривать его через призму старого значения, обижаться не на что. Лера права. С точки зрения подавляющего большинства сталкеров Зоны, рисковать жизнью из-за угрызений совести мог только сумасшедший.
«С точки зрения сталкеров… — мысленно повторил Леший и усмехнулся, — то есть с точки зрения людей, которые слышат потусторонние голоса и усилием мысли подключаются к виртуальной М-сети. С точки зрения людей, которые уже толком не понимают, что в них было заложено от рождения, а что привнес компьютерный имплант. Да, с точки зрения сталкеров я, возможно, и вправду сумасшедший, но вот с точки зрения нормальных людей я поступаю правильно».
«Это факт».
Короткий комментарий пришел извне, а быть может, из глубин второго импланта, Леший так и не понял. Очень уж похожие по структуре были мысленные интонации у Леры и у речевой программы второго импланта. Будто у родственников.
«И это тоже факт, — вновь пришел комментарий, на этот раз точно от Леры. — Но не отвлекайся. Сосредоточься на деле. Оно будет непростым».
«Сам знаю, — ответил Леший. — Но ничего. Прорвемся. Не в первый раз живем».
С борта вертушки поле битвы, развернувшейся вокруг московского тамбура, было видно как на ладони. Частично его заволокло дымом, частично укрыло клубами пара и укутало тучами сажи, но в целом охваченная пожаром войны территория просматривалась вполне удовлетворительно.
После подробного рассказа подполковника Терещенко о подоплеке развернувшихся в Зоне событий, а также после изрядной информационной накачки, которую устроили оба импланта, подключив Лешего прямиком к М-сети (в том числе к сугубо секретным и даже к вражеским каналам передачи данных), Леший абсолютно свободно ориентировался в ситуации.
А еще он теперь отлично понимал, насколько быстро эта ситуация меняется. Он смотрел сверху на маневры железных подразделений и на сумбурную на первый взгляд беготню разрозненных групп людей и с точностью до процента оценивал перспективы и людей, и изделий, ввязавшихся в отчаянные схватки или пока вяло постреливающих друг в друга на относительно спокойных участках. Он теперь понимал даже тонкие нюансы расположения и движения всех боевых единиц на поле боя и над ним.
Какой из вживленных компьютеров в большей степени поспособствовал «стратегическому прозрению» хозяина, не имело значения. Главное — Леший теперь не просто видел, он еще и понимал, что же видит на самом деле. Не тупо пялился на развернувшееся внизу сражение и шептал себе под нос: «вау, круто!», а именно: видел и понимал.
В первую очередь он понимал, что малой кровью это сражение уже не закончится, но сделать так, чтобы потери людей не стали катастрофическими, шанс пока оставался. Как это сделать? Ответа у Лешего по-прежнему не было, но сталкер чувствовал, что ответ найдется, и очень скоро. Но искать его следует, не созерцая с высоты, а оценив обстановку на месте, на земле. Как Леший, собственно, и планировал.
Сталкер обернулся к Терещенко и указал большим пальцем вниз: «Садимся!». Подполковник заглянул в открытую дверь вертушки и вопросительно уставился на Лешего: «Здесь? Ты уверен?».
Леший кивнул. Садиться следовало именно здесь, на крошечной площадке перед руинами церкви на перекрестке улиц Маршала Конева и Маршала Рыбалко, в километре от тамбура. По известным причинам здесь было не так много биомехов, зато достаточно людей, способных держать оружие. Леший еще с высоты заметил, что большая часть разрозненных группировок и многочисленные бойцы-одиночки тянутся именно к этому участку. Сколотить из них ударный отряд Леший не надеялся, но найти хотя бы десяток помощников среди этих людей вполне реально.
«Кем я себя возомнил?! — мысленно ужаснулся Леший. — Полководцем? Мать моя, что ж происходит-то?!»
«Ничего особенного, — вдруг поддержала сталкера Лера. — Отпусти себя, не контролируй, не осаживай, позволь себе делать то, что считаешь нужным».
«Но я никогда никем не командовал!»
«И об этом забудь. Сейчас ты не сталкер Леший. Сейчас ты тот, кем можешь стать, если захочешь. Сейчас ты — твой скрытый талант, второе Я, дремавшее до поры в ожидании настоящего, крупного, глобального шанса!»
«Ты намекаешь, что теперь вместо меня будет принимать решения мой новый имплант?»
«Нет, Леший. Я говорю только о тебе и о твоем личном таланте. Оба вживленных компьютера лишь помогают тебе реализовать этот талант. Подстегивают твой мозг и поставляют данные. Ты сам, без имплантов, понимаешь суть проблемы и ищешь способ все исправить. Ты сам».
«Откуда такая уверенность? Я пока ничего не сделал».
«Женская интуиция, Леший. Она не обманывает. Поверь».
«Ладно, тебе верю», — Леший усмехнулся.