Провинциальная девчонка
Шрифт:
– Что?
– Я еще и не начинал игру.
Мишель захлопнула дверь и бессильно обмякла.
– О черт, – прошептала она в сотый раз.
Глава 16
Мишель как раз перечисляла про себя все причины, по которым не нужно и не следует спать с Тео, и как раз дошла до двадцатой, когда услышала стук.
– Я еще не приняла душ.
– Знаю. Просто хотел спросить, не стоит ли загрузить ваш компьютер?
– Вы его нашли?
Она открыла дверь и выглянула, стягивая на груди ситцевый халатик.
– Трудно было не заметить. Я споткнулся о коробку, когда складывал белье в стиральную машину. Так стоит или нет?
– Загрузить мой компьютер? Еще бы!
Мишель закрыла дверь перед его носом и снова принялась считать. И когда привела двадцать третью причину – необходимость поменять простыни, – поняла, что совершенно слетела с катушек, и вернулась к причине номер один. Этот человек разобьет ее сердце.
Поэтому она решительно шагнула в ванну, включила душ на полную силу и поежилась от холода. Постояв несколько секунд, Мишель добавила теплой воды и немного успокоилась. К тому времени как с волос был смыт шампунь, она снова ввергла себя в состояние праведного негодования. Играть с ней?! Еще чего! Ею не так-то легко манипулировать!
Мишель пригладила волосы и включила фен.
Он, возможно, окажется требовательным любовником…
– Дьявол! – прошептала она. Не торопясь и тщательно… Да выбросит она когда-нибудь из головы эти два слова? Как испорченная пластинка: все вертятся и вертятся в мозгу.
Она почистила зубы, смазала лицо увлажнителем и посмотрелась в зеркало. – Признайся, ты хочешь спать с ним, – едва слышно выговорила она. И тряхнула головой. Нет, это не правда. Она хотела заняться с ним сексом. И ничего дурного в этом нет. Абсолютно ничего. Просто фантазирует, а фантазии – вполне обычное свойство души человеческой.
Только вот претворять фантазии в жизнь – дело другое. Причина номер один – разбитое сердце…
– Все уже было, было, было, – бормотала она.
О нет, она не собирается заводить роман с Тео Бьюкененом. И поэтому не надела одну из обычных коротеньких ночных рубашек. Достала из нижнего ящика голубую шелковую пижаму с длинными брюками и застегнула на все пуговицы, включая самую верхнюю. Стоячий воротник натирал чувствительную кожу под подбородком. Она потянулась за домашними туфельками в тон, но передумала и нашла старую пару толстых белых шлепанцев из махровой ткани.
Откинула волосы назад, смазала губы бесцветным увлажняющим блеском и выудила из шкафа тяжелый белый фланелевый халат. Подол волочился по полу. Мишель старательно застегнулась и подпоясалась, завязав пояс двойным узлом.
И снова взглянула в зеркало. Прекрасно! Настоящая монахиня!
Тео сидел в библиотеке. К тому времени как она спустилась вниз, он уже успел поставить и загрузить компьютер и сейчас что-то считывал с монитора. При звуке шагов он поднял голову, взглянул на нее поверх очков в роговой оправе и замер, отмечая каждую деталь: как цвет пижамы оттеняет синеву ее глаз, как волосы, распущенные по плечам, переливаются чистым золотом в мягком свете, как без единой унции макияжа она выглядит настоящей красавицей.
Она переоделась ко сну… но так, словно ее кровать находилась в Антарктиде. И хотя была врачом, все же не подозревала, как устроен мужской мозг. Все эти одежки… только подстегивали фантазию: сразу хотелось узнать, что под ними.
Его воображение разыгралось не на шутку. Он представлял, как она снимает с себя слой за слоем, прежде чем скользнуть между простынями. Ах черт, только не думать об этом. Ради всего святого, только не думать о мягкой теплой коже, скрытой всеми этими тканями.
Мишель подошла к письменному столу и, ужасно смутившись под его пристальным взглядом, стала теребить узел на поясе.
– Итак, что вы думаете? – выдавила она и, не дождавшись ответа, окликнула его по имени.
Он как-то странно улыбался и пялился на ее ноги.
– В чем дело?
– Ожидаете ночной метели? Рука Мишель метнулась к горлу.
– Я замерзла. Тео засмеялся.
– В самом деле замерзла, – настаивала она. – Как всегда, когда включен кондиционер, Я выключила его, чтобы вам было уютнее.
– Угу.
Теперь она чувствовала себя настоящей дурочкой, потому что он и не думал ей верить.
– Забавные шлепанцы.
– Спасибо. А если вам надоело издеваться, может, все-таки ответите, что думаете о моем компьютере?
– Антиквариат.
– Вы перестанете глазеть на мои шлепанцы? – раздраженно бросила она и, опершись о стол, разулась.
Тео снова рассмеялся, увидев, что она в носках.
– А теперь что смешного? – рассердилась она.
– Просто гадал, нет ли на вас еще и теплого белья.
– У меня вообще такового не имеется, – парировала она. – Может, все-таки ответите мне? Работает компьютер или нет?
– Где вы раздобыли эту штуку?
– Мой брат Реми подарил. Купил в магазине подержанных вещей, когда в последний раз приезжал домой. У меня не было времени его подключить. Я приехала всего две недели назад. Джон Поль хотел положить на пол второй слой лака, а если бы вы знали моего братца, сразу поняли бы, что он все делает по вдохновению и не считается с окружающими. Я пользовалась компьютерами в больнице. Конечно, этот давно устарел, но когда у меня заведутся деньги, обязательно куплю что-то поновее.
Тео установил монитор в углу стола, расположил клавиатуру так, как ему казалось всего удобнее, и откинулся на спинку мягкого кожаного кресла.
– Насчет того, кто вас преследует… это не какой-нибудь отвергнутый поклонник с разбитым сердцем?
– Мы уже затрагивали эту тему.
– Ничего, затронем еще раз.
Мишель не стала спорить.
– Нет, я ни с кем не встречалась. Кроме того, я врач и не разбиваю сердца. Наоборот…
– Знаю-знаю. Вы их склеиваете.
– Нет, полагаюсь на них.