Проводник
Шрифт:
— Кто я? Пожалуй, это пока не столь важно. На самом деле сейчас более важно, кто вы.
— Я? Я…
Такой простой вопрос поставил в тупик. От неожиданности утих даже вечный дождь. А ведь действительно, кто?
— Я… Я не знаю…
— Что ж, иногда бывает и так. Не расстраивайтесь. Тогда вы не против, если я назову вас Максом?
— Макс? Да, пожалуйста…. А как… Мне вас?
— Как угодно. Давайте назовём Алексом, — голос вдруг отдалился и умолк.
Словно радуясь исчезновению нежданного соперника, обрадовано зашумел дождь. Отошедший было туман снова потянулся уродливыми серыми щупальцами. Причудливо вихляясь, клубящиеся тени что-то вкрадчиво зашептали, перебивая друг друга.
— Эй, Алекс! Алекс! Где вы там? Не молчите!
Распугивая сгустившиеся тени, через бесконечный миг послышался далёкий мерный ритм.
— Макс! Если вы меня слышите, идите на звук бубна, только на звук, и никуда более! Это очень важно! Слышите!
Ритмичные гулкие удары постепенно заглушили шум дождя. Туман рассеялся. Сквозь мутные клубы проступила абсолютная белая пустота.
— Алекс? Где вы?
— Хороший вопрос. Даже не знаю, стоит ли на него отвечать.
— Почему?
— Вы ещё очень слабы. Просто не знаю, как среагируете на правду. Впрочем, наверное, уже пора, всё равно ведь когда-то придётся начинать. Да и к тому же, если что-то пойдёт не по плану, снова начнём с нуля. Но для начала давайте лучше всё же выясним, где вы.
— Где я?
— Да, вы. Вас не удивляет, что ваше текущее состояние, мягко так скажем, не совсем обычное?
— Н….Нет. Разве что думается как-то…. Несколько странновато.
— Бинго! Ничего другого я и не ожидал. Значит эмоциональная блокада в порядке, спасибо доку.
— Что? Я не понимаю…
— Ничего, скоро всё поймёте. Итак, Макс, приготовьтесь. В данный момент вы находитесь на лечении в одном из научно-исследовательских центров Европейского союза. О, извиняюсь. Вы знаете, что такое Европейский союз?
— Д…. Да.
— Отлично, и это всего за один месяц! Док прав, на редкость быстрое восстановление. Кстати, вы что-нибудь помните до того, как оказались у нас?
— Н….Нет. Как только пытаюсь вспомнить, ужасно ноет затылок.
— Увы, типичное последствие той ужасной травмы. Потерпите, мы работаем над этим. К сожалению, пока мы не можем повысить вам дозу лекарства…
— Погодите, какой травмы?
— Макс, поверьте, мне крайне неприятно сообщать вам такие ужасающие подробности, но, увы, нам предстоит серьёзнейший разговор. Как вы себя чувствуете? Готовы вы ли вы продолжить общение, или дать вам ещё немного отдохнуть?
— Спасибо, я в порядке. Один вопрос — мне уже можно снять повязку? Белое вокруг это ведь повязка?
— М-м-м, не совсем так. Давайте для начала разложим всё по полочкам. Вы готовы?
— Да-да, я вас слушаю.
— Отлично. Заранее извиняюсь за несколько сухой тон, но это информация из вашей медицинской карты. Итак, примерно полгода назад в Москве вы стали жертвой криминала. Вас оглушили, сняли одежду до трусов и сбросили с моста на железнодорожные пути возле здания Арбитражного суда на Старой Басманной. Должен заметить, вам ещё чертовски повезло, что остались живы, потому что вас достаточно быстро нашли люди, выгуливающие собак вдоль путей. Оставшиеся пять месяцев вы провели в глубокой коме в Институте Склифосовского в качестве неопознанного потерпевшего…. Пардон, может быть, я вас утомил и нам стоит на время прерваться?
— Нет-нет. Я только хотел уточнить…. Москва…. Кажется, в самом начале вы что-то сказали про Евросоюз, я не ослышался?
— Совершенно верно. Сейчас вы далеко за пределами Российской Федерации.
— Офигеть…. И кто же такой добренький Буратино?
— Простите, кто?
— Буратино. Ну, в смысле, кто заплатил за моё лечение и перевозку?
— Я понял вас. Пожалуй, мы плавно подошли к главной теме нашего разговора. Ваше текущее, так мягко скажем, необычное состояние, позволяет вам участвовать в одном прорывном научном эксперименте. Короче говоря, мы крайне нуждаемся в вас, а вы в нас, и поверьте, это будет взаимовыгодное сотрудничество…
— Погодите, какое ещё необычное состояние?
— Так я же уже упоминал, видимо вы запамятовали. Глубокая кома. О, извиняюсь. Вам знаком такой специфический медицинский термин, как кома?
— Конечно. Что-то вроде полного забытья. Только какое это имеет отношение ко мне?
— О, поверьте, самое что ни на есть прямое. В данный момент вы находитесь в состоянии комы. И наши специалисты не дают благоприятных прогнозов…
— Извините, но вы несёте полный бред. Допустим, я в коме. И как же, по-вашему, мы тогда сейчас с вами разговариваем?
— Отлично, просто отлично! Это говорит о том, что вы полностью владеете обсуждаемой предметной областью. В этом-то и вся суть эксперимента! Итак, Макс, приготовьтесь. В данный момент мы с вами не разговариваем, а общаемся через специальный встроенный интерфейс в вашем мозгу. Одна из наших прорывных научных разработок, надо заметить…
— Стоп! Вы что, вставили мне в мозг какую-то хреновину?
— О, пусть это вас нисколько не беспокоит! Даже если вы чисто гипотетически когда-нибудь и вернётесь в полное сознание, нейрочип просто бесследно растворится в тканях после особой команды.
— Не понял. Что значит, чисто гипотетически?
— Макс, буду с вами откровенен. Даже если вы придёте в норму, подчёркиваю, даже! Положение ваше будет, мягко скажем, очень незавидно.
— Что, всё так плохо?
— Конечно, бывает и хуже, но…. Давайте зачитаю вам полный список повреждений. Итак. Падение с высоты вылилось в ушиб головного мозга, острую субдуральную гематому, травматическое субарахноидальное кровоизлияние, ушибленные раны головы, закрытую травму груди, открытый перелом левой руки, перелом пятого ребра по подмышечной линии, пневмоторакс и эмфизему лёгких…. Пардон, поняли ли вы хоть что-нибудь?
— Нет. Но судя по тому, что ничего не понял, всё очень хреново.
— Да, конечно грубовато, но всё обстоит именно так. Руку пришлось срочно ампутировать до локтя. Уже у нас. Абсцесс приобрёл угрожающие масштабы. Фактически, жить вам оставалось всего пару дней. Если конечно это можно назвать жизнью.
— Весело…. И что же вам потребовалось от такой развалины? Разберёте на органы?
— Боже мой! Ну почему у вас сразу такие крайности? Чуть что, сразу на органы!
— У кого это, у вас?