Чтение онлайн

Несколько человек строчили в книжечки, один оторвался от записи и спросил:

— А что с водопроводом, электричеством и канализацией?

— Водопровод и электрический кабель будут протянуты от Виндавского вокзала, городской канализации вблизи нет, как появится — будет сделано подключение, а пока строится общая для всех корпусов выгребная яма, — тут студент показал рукой на то самое каменное корыто, — где по методу пудр-клозета будут вырабатываться удобрения для крестьянских артелей, снабжающих квартал продуктами.

— Да, все по американски, даже фекалии идут в дело! — сказал своему соседу один из слушавших. Митька не знал, что такое “фекалии”, но догадался, что это, наверное, навоз.

— А вы кто будете? — продолжал любопытствовать тот же господин.

— Я студент Московского университета Шальнов.

— И что же вы делаете здесь, на стройке?

— Как видите, — улыбнулся студент, — рассказываю. Дело в том, что слухи о строительстве “по американски” широко разошлись по Москве, и на площадку зачастили сперва инженеры и подрядчики, а потом журналисты и просто интересующиеся. — тут он слегка поклонился собравшимся. Ну, и чтобы не отвлекать мастеров и вообще руководство стройки от работы, господин Скамов предложил мне и нескольким моим товарищам выступить в роли, так сказать, экскурсоводов.

— А к чему все эти заборы?

— Стойка, как вы видите, ведется новыми, интенсивными методами и нахождение на ней неподготовленных людей может быть попросту опасно. Если же вы желаете что-то посмотреть поближе — пожалуйста, я готов сопроводить от трех до пяти человек. Кстати, господа, вот бесплатный буклет “Инженерный квартал”, где описаны цели жилищного общества, что и как строится, наши перспективы и так далее. В конце указаны условия приема, а также адреса председателя, секретаря и казначея. Прошу.

Шальнов начал раздавать маленькие книжечки в несколько листов, а господа, толпясь и толкаясь, разбирать их и рассовывать по карманам. Митьке понравилось, как ловко студент отвечал на вопросы, без подобострастия, как у приказчиков и без спеси, как у полицейских или начальников. Городской, образованный, вот бы и ему так научиться… Малец поглазел еще немного и пошел вокруг домика. Окна, выходящие на Марьину рощу, были по теплой погоде распахнуты и из них был слышен разговор внутри.

— А что, Михаил Дмитриевич, не жалеете, что потратились на бараки и столовую?

— Нисколько. Вы же знаете, какая дичь, грязь и антисанитария творится на стройках, прямо как тадж… гм… также следствие — болезни и срыв сроков. А мы строим “квартал будущего”, нам надо делать все на отлично. Кстати, вот Александр Вениаминович, наш буклет, я там специально все прописал.

— Это который вы раздаете?

— Именно. Поначалу тут просто беда была — в день несколько десятков визитеров, один ухитрился в котлован сверзиться, другого чуть ломовик не зашиб, пришлось принимать меры. Был у меня знакомец в Нью-Йорке, занимался рекламой и public relations, вот он в больших фирмах всегда ставил отдел, который общался с журналистами и публикой, писал хвалебные статьи и все такое.

— И как, польза есть?

— Эффект просто поразительный, никто ведь ничего подобного раньше не делал! Все кинулись по нашим следам. Ну, понятное дело, первыми юристы — они ведь писали все документы для нас, так что им и надо было всего лишь поменять название и фамилии. Но кроме них сейчас в процессе создания общества врачей, архитекторов, путейцев…

— Прямо трейд-юнионы, Михаил Дмитриевич! — услышал Митяй смешок говорившего. Часть слов он не очень понимал, но слушать было страшно интересно и он почти прилип к окну. В комнатке, на стенах которой были развешаны странные большие листы бумаги со стрелочками, кружками и квадратиками и даже нарисован цельный дом, разговаривали двое — седой господин в дорогом костюме со сверкающей булавкой галстука и господин помоложе, в странной зеленоватой куртке с большими карманами и косоворотке под ней.

— Н-да, меня пару раз приглашали на собрания, я старался объяснить, что вовсе не обязательно делать общества по профессиональному признаку. Вы же знаете, я затеял инженерное не от хорошей жизни — новый человек в Москве, знал только коллег.

— Ну да, ну да. А каковы перспективы?

— Я думаю, к концу года получат дозволения пять-шесть кооперативов, подобных нашему. А кое-кто уже предлагает на квартирах не останавливаться и построить “город-сад” на Ходынском поле.

— Это по типу английских домиков на одну-две семьи в окружении деревьев?

— Именно. Но я не уверен, что Ходынку отдадут под такое дело, строить ведь придется буквально “на костях”.

Митька так заслушался, что совершенно пропустил угрозу со спины и вздрогнул, когда его за плечо схватил пацан постарше.

— Ты чо тут шаришься?

— Не твое дело, — Митька дернул плечом и сбросил руку

— Дерзкий, да? — заносчиво осведомился мальчишка. — А ну, вали отсюда!

— А что, твоя земля, что ли? — Митьке доводилось драться в деревне застрельщиком в стеношном бою, так что трусом он не был и отступать не собирался.

— А моя! — с каждым словом пацаны сходились все ближе, уже толкаясь и хватая друг друга за грудки.

— А вот нет!

— А вот да! — мальчишка ткнул его в челюсть кулаком, в котором был зажат ворот митяевой рубахи.

Нна! Митька врезал с правой, надеясь отправить обидчика на землю, но тот был старше и тяжелее. Пацаны сцепились, некоторое время возились, пытаясь обхватить противника или наоборот ускользнуть из захвата, награждая друг друга короткими тычками, но не удержались на ногах и покатились по земле, выбивая из нее клубы пыли и колошматя куда придется…

— А ну, прекратить! — внезапно раздалось над головами, но расцепиться было никак невозможно ровно до того момента, как их вздернули вверх за шкирки и растащили в стороны дюжий сторож и тот самый господин в зеленой куртке.

— Кто такие?

— Это, господин инженер, десятника Жохова сын, Гавря, — приподняв того, объяснил сторож, — а другого не знаю, может, из местных, лазают тут…

— Хм. Ты чей будешь, вьюнош? — спросил названный инженером у Митьки, не переставая держать его за шиворот. Митька угрюмо сопел. — Ничей? Хорошо, сейчас велю всыпать тебе, выгнать и больше сюда не пускать.