Чтение онлайн

— И откуда они пришли?

— Точно неизвестно, сами венгры считают себя потомками гуннов, хотя самый близкий к ним язык — у наших вогулов.

— Однако… — на этот раз удивленно протянул Красин.

Мы отошли к краю площади, где почти не было прохожих и я вынул из кармана конверт со штампом Бернского патентного бюро.

— Вот то дело, которое я хочу вам поручить.

— Что это?

— Патент на новый пулемет, выдан датскому лейтенанту Йенсу Шубо.

— И что, лучше “Максима”?

— Он легче, посмотрите, там приведены данные.

Красин распечатал конверт, вынул пачку бумаг и принялся перелистывать.

— Девять килограммов??? В семь раз легче! Его же сможет носить один человек!

— Именно, для наших дел лучше и не придумаешь. Я навел справки — упомянутый в патенте Dansk Rekyl Riffel Syndikat создан как раз для производства пулеметов, они надеются продвинуть его на вооружение. Но пока у них нет государственных контрактов, нужно найти способ закупить хотя бы полсотни.

— Нам не продадут, — сразу возразил Леонид, — мы частные лица.

— Значит, надо купить от имени государства.

Красин, как и следовало ожидать, отреагировал весьма скептически, но я был готов.

— В Южной Америке перевороты случаются чуть ли не еженедельно, найдите какое-нибудь “правительство в изгнании” и действуйте от его имени, а в качестве комиссии отдайте им, скажем, каждый десятый пулемет. Какой-нибудь бывший президент наверняка захочет восстановить свою власть.

— Тогда нужно сразу же учить пулеметчиков… Есть у меня на примете пара бывших офицеров, но хотелось бы с опытом обращения с такой штукой… впрочем, я поищу в морских крепостях, там такие должны быть. Но вот где делать школу, чтобы не всполошить все власти в мире…

— Критское государство. Не так далеко, власть слабая, имеется свое подполье, которое с удовольствием поучится вместе с вами, есть базы в горах и традиция партизанской войны. Ну и климат замечательный. Для начала нужно всего-то десяток инструкторов, половину сразу на Сахалин, туда же большую часть пулеметов.

— Контрабанда? Или разобрать на части, ввезти как “железные изделия”?

— Стволы и узнаваемые детали контрабандой, остальное изделиями. И вторая вам задача — учить людей военному делу в России. В первую очередь ваших “буров”, проверенных людей из силовой поддержки артелей и ночных сторожей в кварталах Жилищного общества.

— Но мы же проголосовали против вооруженных выступлений!

— Сами не полезем, но должны быть готовы.

Второй год в училище Мазинга закончился для Митяя даже без троек — языки он подтянул, и у же на Рождество получил от инженера Скамова подарок, которому обзавидовались все в школе — настоящий солдатский нож из Швейцарии! Нет, среди учеников складные ножики были не в редкость, но вот чтобы такой, с отверткой, шилом и даже открывалкой для консервов был один. И потом — как у каждого в армии Конфедерации кантонов! Каждый раз, когда Митька нащупывал нож в кармане или в ранце, он чувствовал себя немножко бойцом. Эх, вот бы еще револьвер как у Михал Дмитрича… Но с этим нужно было подождать, маловат еще для пистолета. Поэтому Митька старательно учился и не менее старательно занимался в гимнастическом зале у чеха Ольшаника и Николая Муравского. Тем более, что он уже успел напортачить с ножом…

Приезд в училище попечителя Московского учебного округа был событием, в общем-то, нерядовым и весть о нем разнеслась пожаром по всем классам. Профессор Некрасов был человеком невредным, но уж больно любящим порядок, что не редкость среди математиков, к которым он и относился. Потому-то Карл Карлович с самого утра был в училище и проверял готовность к визиту высокого гостя, а когда тот прибыл, быстренько показал ему здание, представил учителей и увел от греха подальше в кабинет для разговора, пока подопечные чего-нибудь не учудили.

И тут-то классы настигла вторая новость — у попечителевой коляски шины были кирпичного цвета! А ведь каждый уважающий себя гимназист или школьник твердо знал, что что лучшие стиралки для карандаша и даже чернил получаются именно из такой красной резины, только вот достать ее было почти невозможно, а тут такое сокровище стоит прямо под окнами училища!

По классам пролетели шепотки и записочки: дождаться, когда возница на козлах задремлет, что должно было случиться вскоре после конца занятий, и потихоньку срезать по кусочку вожделенной резины. Верне, резать будут те, кто захватил с собой ножики, а все остальные — закрывать от чужих взглядов и отвлекать всех, кто может заметить неладное.

Кучер клевал носом, лошадь переступала копытами по булыжнику переулка и хрумкала овсом из надетой на морду торбы, а две дюжины реалистов, как термиты, обгладывали шины, когда из дверей училища заполошенно выскочил сторож.

Скандал был страшенный — за неполные десять минут резина была срезана на всей окружности колес, кроме как в самом низу, куда нельзя было подлезть с ножиком.

Митька стоял насмерть и никого не сдал, что Михал Дмитрич сдержанно одобрил, но сделал большой втык — во первых, за то, что испортили хорошую вещь, а на возражения, что у попечителя резины много, не обеднеет, заставил прочитать, переписать и пересказать рассказ Чехова “Злоумышленник”, а во вторых, за то, что плохо все организовали и попались.

И теперь Митька, как обычно заступивший летом на должность посыльного при строительстве, очень не хотел попадаться снова, тем более, что стройка была стена-в-стену с училищем — Карл Карлович Мазинг затеял строительство доходного дома, но не рассчитал и стоять бы зданию недостроенному, если бы не “Жилищное общество”, вошедшее в долю еще осенью. Реалисты внимательно следили из окон за ходом строительства, но вход им на площадку был закрыт — всем, кроме Митяя, который на время учебного года числился “в отпуске”.

Чем Митяй и пользовался беззастенчиво, благо среди десятников многие знали его еще с Марьиной Рощи, а сторожем был тот самый мужик, который разнимал его драку-знакомство с Гаврей. К нему-то в будку Митяй и захаживал изредка, выхлебать стакан чая-”брандахлыста”, то есть пустого, без сахара или там баранок, ну или с ними, если прихватывал чего-нибудь с собой, он ведь не просто так бегал на посылках, он теперь получал самую настоящую зарплату, пять рублей в месяц, повод для нешуточной зависти друзей и знакомцев.