Провокатор
Шрифт:
– Нельзя, Виктор Викторович, - убежденно ответила Вика.
– Вы берегите себя, Виктор Викторович...
– А, пустое!
– падал на камни ученый.
– Батюшки, мы ж торкаемся в самое пекло!
– удивлялась Любаша.
– Цыц!
– поднял руку Ваня, выглядывая на площадь у ДК "Химик".
– Вот она... тут... отрыжка прошлого!
И действительно, вся площадь была заставлена памятниками Вождя практика революционных выкладок. По размерам были всякие: от маленькой дворовой шпаны до самого гигантского титана метров двадцати, который был практически недвижим.
Затаив дыхание пигмеи в руинах с испугом следили за происходящими событиями. А на площади происходило своеобразное заседание Парткома. На деревьях алел кумач - вероятно, магазин тканей подвергся решительной экспроприации. Болваны держались вокруг Титана, с трудом внемлющего их речам. Больше всех усердствовал маленький Вождик с проломленным булыжником лбом:
– В революционном марше наша сила. Отступление - смерти подобно!
Его поддерживали более весомые идолы. Среди них угадывался Попутчик с потеками молока:
– Мировая революция для масс! Марш-марш-марш!
– Загоним человечество в коммунистический рай железной поступью, вторили ему.
– Вперед к светлому будущему! Слава Вождю!
Но снова выступил маленький Вождик:
– Товарищи, наши идеи были преданы и брошены на свалку истории. Однако идеи коммунизма, как и нас, нельзя сбросить с корабля современности. Мы должны действовать более решительно и конкретно!
Загоруйко, лежащий с друзьями в развалинах, предупредил:
– Вот-вот, самые опасные - эти маленькие. На их малую массу биостимулятор действует активнее. Берегитесь их.
Между тем Вождик продолжал разглагольствовать:
– У нас единственный выход: нам нужен дух, который нас возродил. Нужен дух, и тогда мы пойдем маршем!..
– Дух-дух-дух!
– загремела площадь.
– Марш-марш-марш!
Виктор Викторович ахнул:
– Это же они про биостимулятор!
– Ой, чего теперь будет?
– всплеснула руками Любаша.
– Тебе, курица, говорят: марш-марш-марш!
– цыкнул Ванечка.
– Болваны, а соображают.
Журналист же вел съемку столь невероятных событий: площадь гремела революционными здравицами и призывами. Репродуктор на столбе хрипел "Интернационал". На ветру рдел кумач. Маленький Вождик истерично закричал:
– Укажи нам путь, Великий! Укажи нам врагов наших! Дай нам силу!
– Силу-силу-силу!
– застонала площадь.
И тогда Титан потребовал:
– Длань поднимите!
Его приказ был выполнен - и всевидящий, как вий, Великий Болван перстом указал на развалины, где прятались люди-пигмеи, владеющие эликсиром бессмертия.
– Дух! Даешь!
– взревела площадь и колыхнулась в обвальном наступлении.
* * *
По коридору женской консультации прогулочным шагом возвращалась жена; несла перед собой
во
о
о
о
о
от такой живот.
– Как дела, родная?
– подхватился я.
– Я тебя поздравляю.
– Мальчик?
– И себя.
– Девочка?
– И девочка, и мальчик.
– Не может быть!
– потерял голову.
– То есть я хочу сказать... И мальчик, и девочка?..
– Ага.
– Вот это я!
– И ты тоже!
И в эту счастливую минуту зашаркала шлепанцами старушка и прокуренным баском прорычала:
– Роженица, сколько ждать-то?
– Как?
– изумился я.
– Уже рожать?
– Дурачок!
– засмеялась жена.
– Меня кладут на сохранение.
– Что?
– На всякий случай, молодой папаша, - встряла нянечка.
– Тогда хочу видеть врача!
– взбрыкнул я.
– Я должен знать...
– А шо тебе доктор, милай? Знай свое дело: тащи фрукту... в этом самом... неграничном количестве... Яблоки там, груши, вишню, черешню...
– Черешню?
– переспросил я.
Я вываливал запасы медовой черешни в унитазный лепесток, когда пришел мой младший брат Борис, он же Бо, он же Бонапарт. Был в строгом темном костюме, при галстуке. На лице торжественно-траурное выражение, шишка на лбу припудрена, что несколько ее маскировало.
– Можешь меня поздравить, - сказал Бо.
– Поздравляю. С чем?
– Аида остается. Аида не едет в Эмираты.
– Почему? В Эмиратах хорошо. Там коммунизм.
– Какой там на хер коммунизм, - поморщился мой младший брат.
– Там триппер. Этот проклятый Халим...
– Не миллионер?
– Миллионер, но с триппером.
– Вот что значит - случайные половые отношения, - нравоучительно проговорил я.
– Я уже давно прекратил всяческие сношения, - ответил Бо.
– С Аидой и прочими. Я теперь большой человек.
– Но маленького роста, - посмел заметить.
– Это не имеет значения.
– Выставил ногу вперед.
– Над моим образом работают СМИ и прочие заинтересованные структуры.
– Заинтересованные в чем?
– не понял я.
– Скоро узнаешь.
– И кивнул на телевизор: - Включи и не выключай.
– То есть нас ждут перемены?
– Вот именно!
– Поднял руку.
– Кардинальные перемены. Все мы находимся на очень трудном этапе преобразований. Важно в этой ситуации не растеряться, не падать духом...
– Хватит!
– не выдержал я.
– Иди к черту. Или я высморкаюсь в твой галстук.
– Ну что за манеры?
– вскричал Бо.
– Ерничаешь, провоцируешь, занимаешься дуракавалянием...
– Чем?
– Дуракавалянием!
– повторил.
– Вон хорошую черешню выбрасываешь. Выудил из унитаза ягоду, кинул в рот, пожевал.
– Отличная, а ты...
– Слушай, брат, - не выдержал я.
– Моя черешня, что хочу, то и делаю!
– Мыслить надо по-государственному, Саша...