Чтение онлайн

Сани лишь много позже поняла, что Майя может превращать людей в кого угодно. Внимание жрицы привлекла ее способность заставлять людей делать то, что ей нужно. Ведьмы именовали это принуждением — покорить волю другого человека силой собственной воли. Жрицы Йора называли это «леда», что значило просто «сила духа».

В то время Фэйрги обитали на нескольких голых скалах в северном море. Лишь самым могущественным мужчинам позволялось жить на скалах, все остальные довольствовались плотами, сделанными из топляков и сухих водорослей. Многие дети тонули еще прежде, чем успевали научиться пользоваться плавниками, ибо соперничество за пищу и место на плотах было очень жестким. Многие матери не брезговали тем, чтобы столкнуть ребенка другой женщины в море, освобождая место для собственных детей. У Йедды не было ни голоса, ни положения, поэтому и она, и ребенок неминуемо должны были скоро погибнуть. Однако малышке каким-то образом никогда не приходилось ни голодать, ни бороться за место на плоту. По мере того, как она росла, ее Силы становились все более заметными. Она даже умудрялась колдовством выманивать пищу у мужчин, и это было достаточно необычно, чтобы не заинтересовать Сани. Она забрала Майю у матери с перенаселенного зыбкого плота на крошечный островок, где жили жрицы Йора. На следующий же день Йедда перестала с отчаянным упорством цепляться за слизкое бревно. Она просто отпустила его. Ни у кого не возникло желания не дать ей уйти под воду. Фэйрги могли оставаться без воздуха под водой до пятнадцати минут. Они были приспособлены к жизни в такой холодной воде, что в ней иногда проплывали громадные айсберги. А люди не были. Королевская подстилка, должно быть, очень скоро пошла ко дну.

На холодном и мрачном острове жриц Йора Майя достигла зрелости. Ее воспитывали в подчинении своему отцу и жрицам и пичкали рассказами о величии Фэйргов. Ее научили иметь лишь одно желание — добиться признания в глазах ее отца и отомстить за свой народ людям, которые захватили их землю и моря. Сани была очень рада видеть, что девочка унаследовала человеческую красоту своей матери, ибо это должно было очень облегчить покорение сердца Ри. Унаследовала она и музыкальный талант матери, но Сани тщательно охраняла этот секрет, поскольку, если бы король узнал о нем, он вырвал бы у дочери язык из страха, что она может использовать его для того, чтобы околдовать его.

Сани лично занималась обучением девочки-полукровки, за что возблагодарила Йора, когда осознала Силу и возможности Майи. Она обладала не только необыкновенно сильной и искусной ледой, которая особенно проявлялась, когда Майя пела или играла на кларзахе, но и умением вытягивать силы из других, да так, что те ничего не осознавали. Большинство людей могло рассчитывать лишь на силу собственного духа и ума, тогда как Майя черпала магические силы из всех, кто ее окружал. Это означало, что ее силы были беспредельными.

Разумеется, те, у кого она черпала свои силы, постепенно истощались. Если Майя делала это достаточно долго, они заболевали и умирали. Ее муж Джаспер прожил дольше, чем все остальные люди, и Майя постоянно подпитывалась от него, так что с ней будет нелегко справиться, когда огонек его жизни, наконец, догорит, Разумеется, как только Майя поняла, что никак не может зачать, она перестала выкачивать из него силы так быстро, находя какие-то альтернативные источники силы. Фэйрги не могли допустить, чтобы Ри умер до того, как у них появится неоспоримое право претендовать на трон. Никто из них не предполагал, что Майе понадобится шестнадцать лет на то, чтобы зачать, и что для этого придется прибегнуть к могущественным чарам.

Способность превращать кого угодно во что угодно проявилась у Майи лишь тогда, когда она стала почти взрослой женщиной. Тогда планы Сани обрели завершенную форму, и она обратилась с этой идеей к королю. Он, разумеется, воспротивился ей, ибо это означало необходимость положиться на женский ум, а не на грубую мужскую силу. Но его последняя надежда отвоевать прибрежные земли катастрофически провалилась в Битве при Стрэнде. Армия Фэйргов была разбита настолько, что должны были потребоваться еще многие годы, прежде чем они снова смогли бы напасть. С огромной неохотой, но он все же дал разрешение.

Шестнадцать лет потребовалось, чтобы воплотить этот план в жизнь, и теперь почти все завершилось. В начале зимы должен был родиться младенец. Ри, бледная тень того пылкого юноши, которым он был когда-то, тихо угаснет. Банри позволит народу объявить ее регентом и будет править от имени ребенка. Тогда, наконец, силы людей будут сломлены, и Фэйрги снова будут властвовать на побережьях.

Сани уже бережно заворачивала зеркало в ветхий шелк, когда его серебряная поверхность снова начала затуманиваться. Кто-то пытался связаться с ней. Отчаянно надеясь, что это не король Фэйргов, Сани вгляделась в его глубины.

Клубящиеся облака медленно превратились в щекастое желчное лицо Главного Искателя Гумберта. Он вспотел от тревоги, смешанной с возбуждением, ибо из всех искателей он был наиболее искренен в своей ненависти ко всем вещам, связанным с колдовством. Он терпеть не мог использовать то же умение, за которое Оул отправлял ведьм на костер, и гораздо охотнее предпочел бы посылать гонцов. Но Сани не было дела до его расстройства, и она сказала, что или ему придется использовать магический шар, или она найдет другого Главного Искателя. Честолюбие пересилило, и Гумберт послушно связывался с Сани раз в неделю. Но это время не было обычным, и по его лицу было ясно, что Главный Искатель сильно взбудоражен.

— Мы поймали Архиколдунью! — выпалил он, как только было покончено с приветствиями. — Мак-Рурах привел ее меньше чем полчаса назад! Я не знаю, как ему удалось захватить ее, но в эту самую минуту ее заковывают в железо на городской площади!

Сани так и зашипела от удовольствия.

— Она нужна мне здесь! — своим свистящим голосом приказала она. — Сколько вам нужно, чтобы доставить ее ко мне?

— Самый быстрый путь — по реке, разумеется, — ответил Гумберт. — Я распоряжусь, чтобы ее привезли к вам на барке.

— Если она снова ускользнет, я вырву твое сердце и съем его! — предупредила она. Увидев, как побледнел Гумберт, она улыбнулась.

— Она не уйдет, клянусь вам! — воскликнул он.

— Очень надеюсь, — ответила Сани голосом сладким, точно отравленный сахар, и движением руки смахнула с поверхности зеркала бледное как мел лицо Главного Искателя. Когда она заворачивала магическое зеркало и убирала его, ее глаза странно сияли. Как только Архиколдунья Мегэн Ник-Кьюинн умрет, ничто больше не остановит ее.

Мегэн провели по улицам Дан-Селесты в железных кандалах. Она шла с высоко поднятой головой, с интересом рассматривая толпу своими черными глазами. Ее длинная коса была сколота на затылке, а складки пледа скрепляла огромная изумрудная брошь. Несмотря на оковы, глумящуюся толпу и конных солдат, окружавших ее со всех сторон, она выглядела скорее как банприоннса, чем как осужденная преступница.

В нее то и дело летели камни, яйца и гнилые фрукты, но каждый раз брошенный снаряд зависал в воздухе и отлетал обратно, прямо в лицо бросавшему. Чем сильнее бросали, тем мощнее был ответный удар. Ведьма при этом даже не глядела на обидчика и не пошевелила ни одним пальцем, она вообще не подавала виду, что замечает происходящее.