Прячась от света
Шрифт:
– Спасибо, что рассказал мне все это, отец. – Кое-как Сара сумела скрыть свой гнев и слезы. Она вышла из комнаты и медленно поднялась вверх по лестнице, к детской, где она жила, будучи ребенком. Там могли бы играть ее собственные дети...
Сара открыла дверь и увидела, как лучи солнца падают на пол сквозь маленькие прорези в окнах. Она окинула взором резную лошадку-качалку, деревянную колыбель, тряпичных кукол. В лучах солнца она увидела Лизу, еще юную, ухаживающую за матерью Сары; потом – сильную умную женщину, возившуюся с маленькой Сарой; потом – заботливую пожилую воспитательницу, собиравшую своими узловатыми пальцами травы, составлявшую кремы и мази, с нежностью и добротой лечившую больных. А потом Сара как воочию увидела виселицу, четыре тела, колыхавшихся на веревках, их агонию. Она услышала насмешки и чьи-то горестные выкрики, раздававшиеся в толпе, а потом – тишину, когда толпе все это наскучило и она стала расходиться, оставляя тела казненных на поживу воронью и коршунам...
– Лиза, дорогая, скажи, что мне делать?
Сара не заметила, что заговорила вслух.
Но она уже знала: ей надо убить Мэтью Хопкинса! Она увидит, как он сам будет тонуть со связанными руками и ногами, увидит, как его тело бьется в агонии, увидит, как он будет бродить взад-вперед по лестнице – без сна и отдыха, пока у него не начнутся галлюцинации и он не признает свою вину пронзительным криком; а потом – потом будет задыхаться от удушья! Сара медленно вышла на середину комнаты, чувствуя, как солнечные лучи согревают ее.
– Клянусь тебе, Лиза, жизнями своих пока еще не родившихся детей, клянусь, я отомщу за тебя! Я буду преследовать Хопкинса до тех пор, пока не отомщу ему. Он больше не сможет охотиться на меня. Мой гнев слишком огромен, а моя сила, идущая от господина моего Люцифера, слишком велика!
Сара сухо улыбнулась. Она поклялась жизнями своих детей, еще не рожденных, а ведь она была вдовой, она еще не носила под сердцем дитя.
Но Сара уже могла увидеть и мужчину, который станет ее вторым мужем, которого с помощью заговоров Лизы она соблазнит, который станет отцом ее детей, будет жить с ней в этом доме и смотреть, как их дети играют в этой самой комнате.
Но прежде ей надо заняться другим делом. Наказать Хопкинса за все то зло, которое он причинил. Она не успокоится, пока его душа не будет пылать в адском пламени!
104
Воскресенье, вечер
– Где ты была? – Алекс был в гостиной, когда Паула открыла входную дверь и вошла. Она выглядела предельно усталой. – Что, черт возьми, происходит, Паула?
– Я навестила нескольких женщин из молитвенного кружка. – Паула прошла за ним на кухню. – Полагаю, ты уже знаешь, что Юдит Садлер мертва?
Алекс уставился на нее.
– Нет, я ничего не знаю! Весь день я проторчал здесь с больным ребенком!
– Больным? – Паула вздрогнула. – О боже, неужели это опять Джемми?
Алекс мрачно кивнул.
– Что с ним случилось? – Паула уже вошла в гостиную и быстро направилась к лестнице.
– Не знаю. У него жар, я уложил его в постель.
– В постель? – Паула остановилась. – Он что-то не то съел?
– Нет.
– О боже, мне не надо было выходить из дома и оставлять его одного! – Она побежала вверх по лестнице, перешагивая через две ступеньки.
В спальне Джемми тускло светил маленький ночник. Он лежал в постели, в полудреме, тяжело дыша.
– Дорогой! – Паула присела к его постели. – Что случилось? Ты заболел?
Он не ответил.
Маленькая фигура появилась в проеме двери за ними.
– Это все Лин, – сказала Софи. – Она сердится на тебя, мамочка. Она же сказала, что может наслать болезнь на Джэмми. Вот она и сделала это! – Девочка подняла руку, имитируя жест Линдси, когда они встретили ее в магазине Баркера. Ее маленькие пальчики не смогли воспроизвести тот особый щелкающий звук, и она попробовала еще раз.
Паула в ужасе посмотрела на нее.
– Это месть Линдси, – пробормотала она, – она борется с нами. Она хочет нас уничтожить! Она только что убила Юдит, а теперь хочет причинить мне зло... через моих детей!
– Нет, постой! – Алекс положил руку ей на плечо. – Паула, но ведь это полная чушь! Даже и не думай о таких вещах.
Трясущейся рукой Паула отбросила волосы с лица Джемми. Его лоб был покрыт испариной.
– У него высокая температура, Алекс! Ты должен позвонить врачу!
Она встала и направилась к ванной комнате.
– Алекс, немедленно звони доктору Гуду! – Паула подставила полотенце под струю холодной воды. – Уж эта сука мне заплатит! Она не имеет права напускать порчу на моих детей и оставаться безнаказанной! Подожди, пока я расскажу всей группе! – Ее голос дрожал от гнева.
Софи громко спросила:
– Мамочка, а я тоже околдована?
Паула яростно взглянула на Алекса:
– Видишь, что ты наделал?
– Что я такое наделал? – нахмурился Алекс. – Прекрати пугать детей. Я позвоню доктору Гуду.
Паула вернулась в спальню и стала обтирать лицо и руки Джемми. Она подозвала Софи:
– Подойти сюда, дорогая. Мы должны помолиться, чтобы ангел спустился к нам и освободил нас от Лин! Она стала плохой женщиной. – Руки Паулы задрожали.
В спальне зазвонил телефон. Паула не обращала на него внимания. Она тихо молилась про себя, пока Софи сновала в ванную и обратно, принося ей свежие холодные салфетки.
Алекс появился снова, запыхавшийся после поспешного подъема по лестнице.
– Я позвонил доктору Гуду. Он сказал, что Джэмми скоро поправится, надо просто дать ему обычное лекарство от жара, и пусть спит. Если ты волнуешься, завтра отвезем его к врачу.
Паула прищурилась:
– Ты ему объяснил, что с малышом?
– Ну конечно.
– Ты сказал доктору, что с ним сделали? – Паула покачала головой. – Вряд ли ты это сделал, Алекс! Посиди с Джемми, я сама поговорю с доктором.
Алекс и Софи слышали, как она пронзительно кричит в трубку:
– Мой ребенок околдован, доктор! Околдован! Вы должны немедленно приехать, прямо сейчас! – Она бросила трубку и вернулась в комнату. – Он приедет, – устало сказала она. – Кто только что звонил?