Прямая речь
Шрифт:
Любимый мой!
Не дышится без тебя! Не удаляйся ни на секунду, а то каждую секунду страшно. Не разлюбливай меня — заклинаю! Люби пока любится. Не насилуй себя. Не уговаривай. Делай это легко и свободно. Если это начинает у тебя проходить, то не обманывай себя и меня… прямо на глазах. Тебя что-то гнетет? Что-то волнует? Не бойся разрыва. Лучше скажи, так будет чище и легче. Любимый, ненаглядный, родной, что там у тебя внутри, а?
1975 г.
Милый мой, ни о чем не горюй. Ты видишь, как у меня все плохо. Многое от этого. Я о тебе помню, но сейчас мне тяжело, и я хочу пережить это время один, иначе мне будет совсем трудно.
Целую тебя.
Родненький мой, откликнись!
Мне очень плохо без тебя. Напиши хоть два слова, чтобы я что-нибудь понял. Я не верю, что тебе без меня хорошо. Что-то нехорошее между нами сейчас происходит? Надо что-то делать, да?
21 мая 1971 г.
Любимый мой, так хочется увидеть тебя близко и выговориться. Исполнилась наша годовщина, я помню. Хорошо бы в конце мая встретиться там же, если, конечно, это возможно. Уничтожь эту записку, а мне напиши новую и передай сегодня же! Ладно? Я тебя очень, очень, очень люблю.
P. S. Напиши мне что-нибудь ласковое.
P. P. S Милый, прости за вчерашний разговор. Целую все пальчики твоих ног. Люби меня, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Любимый мой, мне горько и тяжело от последнего разговора. Оказывается, жало пытаться быть благородным по отношению к людям, надо еще и соответствовать их представлениям о людях. А мне казалось, что достаточно не быть подлым, а дружить или не дружить с кем-то — это дело свободного выбора каждого. Я никогда не думал, что я когда-нибудь доживу до дня, когда меня назовут серостью. В другой ситуации я бы этому посмеялся, но ЭТО процитировала мне ты. Сегодня они назовут меня серостью, завтра — подлецом, послезавтра — как-нибудь еще.
Меня это не огорчило бы, у всякого нормального человека должны быть враги, но я никогда не думал, что ты можешь искренне разделять подобные убеждения. Ты-то меня знаешь. Знаешь, что я — один. Один! Я ни на кого не давлю, и не хороню под собой ничьих индивидуальностей. А еще труднее кому-либо задавить меня самого. Пожалуй, это можешь сделать только ты. Кому-то я нравлюсь, кому-то кажусь уродом, разве я могу угодить всем? Главное, чтобы я соответствовал своим представлениям о чести.
Я нуждаюсь в тебе, как ни в ком, и ты же убиваешь меня, как никто. Более того, ты бегаешь по театру и не чувствуешь, что я ранен, что каждую минуту я жду твоего взгляда, твоего слова. В чем я виноват? Пусть кто-нибудь мне объяснит. Кому я сделал плохо? Кого я предал? Кого я обидел? Кому перешел дорогу? Почему это посторонним и совершенно неинтересным для меня людям я должен доказывать, что я лучше, чем они думают? Почему? Неужели я должен сомневаться еще и в тебе? В том, что твою зоркость и трезвость можно отравить гадкими разговорами обо мне? Найди время завтра же поговорить со мной или передать записку.
Любимый, ненаглядный, чудо мое! Думай обо мне хоть сотую часть того, как я думаю о тебе. Люби меня, милый. Я-с тобой.
9 мая 1982 г.
Любимая моя девочка!
Поезжай с легким сердцем, я тебя очень люблю. Думаю о тебе, волнуюсь за тебя, заранее жду встречи. Все будет хорошо. Целую тебя нежно. Поцелуй Бориску.
16 марта 85 г.
Лицедей, болтун, бездельник, я не нажил ни хера, Ни имущества, ни денег, ни кола и ни двора. Но к печальному итогу все ж поправка быть должна, У меня есть, слава Богу, первоклассная жена.Л. Ф.
P. S. Я тебя люблю!
Золотухину 50 лет
Хотя тебе шарахнуло полвека, Но хочется надеяться любя, Еще сто лет советская аптека Не будет покушаться на тебя. И как тебя судьба не колотила Тебя всегда спасали от хулы Сибирская нахрапистость и сила И крепкие алтайские мослы. Ты славу взял за талию не слабо, Аж синяки остались на боках, Ведь слава, как ни кинь, а тоже баба, И тоже ценит силу в мужиках. Пусть эти пятьдесят прошли непросто, И пусть хватало горестей с лихвой, Спасибо, что тебе не девяносто, А главное — спасибо, что живой!С уважением и любовью.
Леонид Филатов
25 июня 1991 г.