Чтение онлайн

— Более чем! — С заметным энтузиазмом воскликнул парень. — Решено: закончим здесь — я покажу тебе наш фехтовальный зал. Там обсудим то, на что не хватит времени здесь. Девочки, вы с нами?

— Конечно. — Безо всяких пауз ответила Лина, даже не поинтересовавшись мнением подруги. Впрочем, тут Марина всё-таки придаток цесаревны, а не наоборот. — Потому что просто так разговор явно не клеится…

— Всегда казалось, что аристократ — это человек изворотливый и тактичный. — Хмыкаю, ловя на себе недовольный взгляд стоящих друг друга родственников.

— Я могу быть и такой, если необходимо. Но в кругу друзей… — О как. — … я предпочитаю вести себя вот так. Да и ты, я подозреваю, поступаешь так же?

— Уела. — Согласился я, сократив поголовье бутербродов с ветчиной и стаканов с соком. — Когда выдвигаемся?

Стоит ли говорить, что откладывать мы не стали?..

Фехтование оказалось достаточно интересным, хоть и не без минусов. Само по себе размахивание клинком, — пусть и тупым, тренировочным, — меня не увлекало, но вот некий медитативный эффект в моём случае оказался очень кстати. Я уже и забыл, каково это — махать руками «по-настоящему», не контролируя каждую мышцу и переменную. Пока основные мощности разума были заняты ни на миг не прекращающейся структуризацией создания, тело под контролем того, что осталось пыталось не слишком сильно позориться с мечом в руках.

Получалось плохо, но оно и неудивительно: где я без своих способностей, и где цесаревич, с полной отдачей занимающийся со смертоносной сталью с малых лет? Но и ему стоит отдать должное: Владимир пытался меня учить, показывая, как надо и внимательно наблюдая за знакомством со своим вроде бы немудрёным, но жёстко привязанным к тренировкам искусством. Между прочим, даже девушки к нынешнему моменту успели отлучиться, переодеться в подходящие одежды и занять соседний «ринг». Отличия были только в том, что они фехтовали шпагами, и вот уже это больше походило на спорт, а не изменившийся со временем метод смертоубийства.

— Признайся, сейчас ты не в «разгоне»? — Бросил цесаревич, сметя моё оружие в сторону и тут же продемонстрировав, как выпад должен был выглядеть в околоидеальном состоянии.

— Я никогда не выхожу из этого состояния. — Вру. Ночью выходил, но это не то, чем можно и нужно хвастаться. И не только из этических соображений. — Просто сейчас я параллельно работаю с разумом.

— Хм. Как же ты живёшь-то?.. — Задумчиво бросил парень, обозначив пару прошедших мимо моей сомнительной защиты ударов. Но какое обучение — такая и защита, ведь просто демонстрации стоек и движений для обычного человека было бы недостаточно. А я обычного человека и старался изобразить, чтобы не переиграть цесаревича на его же поле. И это не самоуверенность, а факт, ведь тело я в обычном, — сиречь ускоренном, — состоянии контролировал на принципиально ином уровне. — Я слабо себе представляю, как можно мыслить даже в десять раз быстрее. А ты говоришь об ускорении на два порядка выше…

— Сознание — штука достаточно гибкая для того, чтобы привыкнуть к чему угодно. По крайней мере, у псионов. — Последняя фраза была не лишней, ибо среди обычных людей сумасшедшие всё-таки были. Я же, при значительно более масштабном «триггере» для своего безумия, ещё легко отделался. Даже сам понимаю, что моё мышление несколько отличается от нормы. — Вот что действительно отличается, так это глубина восприятия. Задумывался над тем, сколько «часов» для меня прошло с момента нашей встречи?

Цесаревич крякнул:

— Это… сложно осознать. Или даже невозможно…

— Но это объясняет мою «легкомысленность» в отношении Ксении, не находишь? — Я твёрдо вознамерился расставить все точки над i, попутно заложив фундамент взаимного доверия между мной и Владимиром Романовым. Раскрывать и так раскрытые тайны довольно легко, особенно если видишь за этим свою выгоду.

— Если это и правда работает так, как ты говоришь… — Кивнул Владимир, изящным движением «обкрутив» свой клинок вокруг моего и сильно ударив по гарде. Будь мечи полноценными, и эта корзинка из железок могла и не выдержать. — … то все странности формально перестают быть таковыми. Но это не отменяет того, что твоё поведение и решения в глазах окружающих могут выглядеть несколько странно.

— Я мог бы вообще превратиться в странного социопата, так что…

— Вот уж правда… Фух! — Самопроизвольно я задействовал чуть больше «разума», чем следовало бы, и едва не обозначил хороший удар в грудь цесаревича. Но реакция его не подвела, и он успел отступить назад. — Тебе не бывает скучно?

— Не бывает. Выручает псионика и менталистика. Это действительно два почти безграничных направления, в которых можно самосовершенствоваться сколь угодно долго. А ещё знания: я хоть и могу прочесть и запомнить несколько сложного текста страниц за секунду, но для его осознания и понимания всё-таки нужно время.

— Так ты что, буквально проводишь за учёбой недели и месяцы каждые сутки? — Брови Владимира взметнулись вверх, а взгляд преисполнился неподдельного уважения.

— Именно. Так что не всё настолько просто, насколько кажется на первый взгляд. — И всё-таки что-то в звоне стали было. Красивый, мелодичный и приятный уху слух ассоциировался с красивыми историями о средневековье, без отпечатка реального пролития, как у людей, реально сражавшихся в ближнем бою жалкую сотню лет тому назад.

— Твой случай действительно уникален, как и говорил отец. — Покачал цесаревич головой, отступая на полшага и выходя из грубого подобия клинча. Я тоже отступил, переводя дыхание и поражаясь тому, насколько выматывающим может быть железомахательство. Или насколько я всё-таки неподготовленный к такого рода физическим нагрузкам. — Как считаешь, подобные тебе псионы могут появиться в других местах?

… и у других государств?

— Нет. Его Величество уже догадался и высказал предположение касательно того, что это была аномалия. И хоть у меня критически недостаёт знаний о разломах, я склонен поддержать его точку зрения. Иначе образовался бы слишком большой разрыв в поколениях псионов, до кучи ставящий под вопрос существование всего человечества. — Лицо Владимира посмурнело. Видно, император не забыл поведать сыну о своей цели и видимых угрозах. Или цесаревич сам до этого дошёл, маринуясь в политике, интригах и жестокой реальности. — Я не знаю, что было бы, попади такие возможности в руки какого-нибудь безумца или просто неадеквата.

Да даже если бы потенциальный сверхпсион просто сошёл с ума, это уже поставило бы под угрозу хрупкое существование как минимум столицы Российской Империи. Ну, в лучшем случае — нескольких её районов, ведь я сам тоже не сразу осознал, что и как могу сотворить с материальным миром.

— Всё было бы действительно плохо. Твой потенциал поражает, и, честно говоря, никто особо не понимает, что с тобой делать. Ничего, что я говорю прямо? — И снова мы обменялись ударами, да так, что у меня руки задрожали. Всегда считал, что так мечами машут только в кино, но раз уж сам цесаревич — знаток холодного оружия, не против подобного, то кто я такой, чтобы возмущаться? Да и зрелищнее это, нежели обычное фехтование. Эпичнее.