Чтение онлайн

Мама вздохнула.

– Теперь послушай. Я договорилась о рабочем месте для тебя, зарплата небольшая, но будет оставаться время на учёбу. Подашь документы в торговый техникум, на вечернее. Тебя возьмут. Окончишь с хорошим баллом - и космос перед тобой открыт, ты ведь знаешь, зачастую торговые представители проводят в пространстве больше времени, чем бывалые пилоты. Повидаешь разные планеты. А захочешь - после торгового пойдёшь в лётное: такие два образования - верный путь к успеху.

Она говорила, а я чувствовал - подразумевается, авось перебесишься к тому времени. Во мне уже клокотала ярость, но я давил её в себе, изо всех сил стараясь быть - не казаться, а быть - беспристрастным.

– Не думаю ведь, что ты в самом деле видишь себя в космосе исключительно в роли матроса?
– поинтересовалась мама, и только по слегка неуверенной интонации я угадал, что фраза была задумана как произнесённая для разрядки шутка. Этакое предложение - "забудем всё и посмеёмся вместе".

Я честно попытался объяснить ей свои планы. Рассказал про зарплату матроса, которая как минимум в несколько раз превышает ту, что я смогу получать здесь, и про аванс за рейс, который позволит нанять сиделку. И о том, что пространственный стаж даст мне преимущества для поступления в лётное. Ещё о том, что торговля совершенно не моё призвание, и я, скорей всего, не потяну торговый техникум, и - наверное, зря я привёл этот довод - о том, что просто не могу больше оставаться на грунте. Я говорил сбивчиво, перескакивал с одного на другое, хотя все казалось таким естественным и логичным...

– Все это глупости, - заключила мама, прихлопывая все мои рассуждения легким движением ладони.

Вот так, легко, - одним движением.

– Послушай теперь меня. Полагаю, в тебе говорит сейчас обычный подростковый нигилизм, и потому я хочу, чтобы ты хорошо поразмыслил, прежде чем решать что-либо. Ты ведь рассудительный мальчик, Данил, и я надеюсь, что ты сможешь всё взвесить и оценить то, что я для тебя делаю. Но существует ещё одна возможность, о которой мне не хотелось бы думать. И всё же боюсь, что я обязана поговорить с тобой и об этом.

– Ты о чем?
– спросил я хрипловато, потому что сердце замерло, а таинственный конверт начал своё движение в маминых руках.

– Я о том, что твоё стремление в космос, равно как и странный, если не сказать больше, интерес к... м-м-м... известному тебе явлению может носить и не совсем здоровый характер. Ты, может быть, уже не помнишь... Был один случай, тебе тогда было семь лет... Долгое время после этого мне казалось, что все обошлось. Возможно, я успокаивала себя... Возможно, я виновата. Надо было уже тогда показать тебя специалистам.

– Ты о полете, - утвердительно произнёс я.

Она кивнула.

– Ты хочешь сказать, - я цедил слова, чувствуя, как сердце проваливается куда-то к копчику; поперхнулся и начал снова: - Ты хочешь сказать, будто в самом деле считаешь, что у меня поехала крыша? Только потому, что меня тянет летать? Только потому, что я мечтаю о пространстве? Это уже признак психоза теперь, да?

– Нет, не так, - мама вздохнула очень устало, словно подняла чересчур тяжелый груз.
– Конечно, не так. Но к любой мечте нужно подходить разумно, понимаешь? Я хотела бы быть уверена, что ты умеешь думать, а не только идти на поводу у своих эмоций. Я верю в твоё благоразумие, иначе не вела бы этот разговор. Но ты должен доказать мне свою способность держать в узде собственные инстинкты. Вот, почитай.

Слегка поколебавшись, она бросила мне на колени конверт.

Признаюсь, когда я открывал его, мои пальцы здорово дрожали.

Первым я вытащил документ на трёх листах, подписанный нашим школьным психологом - масса непонятных терминов, например, меня там называли акцентуированной личностью, и ещё что-то о затруднённой социальной адаптации. Я даже не прочитал все до конца, могу только дать голову на отсечение, что в моем личном деле лежала совсем другая характеристика.

Но это полбеды. Вторым документом было письмо, в котором мать подробно описывала то самое памятное происшествие, мой единственный и великолепный полет. Во всех деталях, с приложением подлинных показаний монитора - вот уж не знал, что эти данные сохранились. Но что меня совсем добило - перечень "изменений в поведении", которые она "стала регистрировать после этого случая" и которые "несомненно, прогрессируют"...

– Это ведь неправда, - выговорил я, безуспешно пытаясь заглянуть ей в глаза.

– Не знаю, - мама повела плечами.
– Это всего лишь возможная интерпретация. Допускаю, не единственная возможная. Но я мать, и я не имею права исключать любую вероятность. Прости.

– Что ты собираешься делать с этим?

– Я бы предпочла, чтобы ты доказал мне своё благоразумие.

– А если нет?

– Если ты усугубишь мои сомнения... Что ж. Я буду вынуждена, я... Я отошлю конверт одному психиатру, очень хорошему, поверь - мне его рекомендовали солидные люди. Возможно, тебе придётся пройти обследование. Но я очень надеюсь, что до этого не дойдёт.

– Мама...

Я резко выдохнул; вдохнул снова, глубоко, словно готовясь нырнуть с высоченной вышки, и попытался начать снова.

– Мама. Ты понимаешь, что...
– не так.
– Ты отдаёшь себе отчёт, что если дашь ход этим бумагам, то дорога в пространство будет для меня закрыта? Навсегда, что бы потом ни случилось? Раз и навсегда?

Я падал в пропасть. Ограничение в правах по "психической" статье - такое мне и в страшном сне не могло присниться. И я ни на секунду не усомнился, что она сможет это устроить.