Чтение онлайн

На солнечном свету энигма сверкала сдержанно и как-то несогласованно, словно отражая свет каких-то иных светил, недоступных восприятию человека. Аркадий хмыкнул и провернул ключ в пространстве перед собой. Ключ засветился, от него выстрелила в сторону белая искра и стала метаться вверх, влево, вниз, вправо, снова вверх – вычерчивая сияющий прямоугольный контур двери. Контур светился все сильней, а потом будто прорезал пространство. Дверь приоткрылась, на створке остался запечатленным вид пляжного пейзажа, река на нем продолжала течь.

Внезапно дверь устремилась по диагонали вверх, словно стояла на эскалаторе.

– Эй! Куда?!. – воскликнул Аркадий, но осекся.

Вслед за дверью появлялись парящие в воздухе ступени.

В вышине на фоне облаков дверь остановилась. Створка распахнулась во всю ширь. Кирилл задрал голову и прищурился, безрезультатно пытаясь рассмотреть, что находится внутри. Глядя на висящие в воздухе тонкие плиты ступеней, он передернул плечами. Страшная головокружительная высота – сам бы он ни за что туда не полез, лучше бы остался в коме! Тем не менее, настроение было радостное, едва ли не триумфальное. Психолог сказал, улыбаясь:

– Высоковато подниматься без перил. Эти шикарные спецэффекты – часть авторской задумки или так вышло случайно?

Однако Муллагалеев промолчал и лишь рассеянно кивнул. Он хмурился и кусал губы.

– Что-то не так? – спросил психолог.

– Я чувствую какую-то неправильность происходящего, но не знаю, в чем дело. Я пока не осмыслил, как соотносятся Психикон, законы литературы и реальная жизнь. Сергей, – писатель повернулся к Дедалову, – с мифологической точки зрения все корректно?

– Ну… – геймдизайнер замялся, – это очень похоже на этап чудесного возвращения героя.

Вмешался Аркадий:

– Мне кажется, вы слишком теоретизируете, господа. Почему бы просто не попробовать? В худшем случае – просто не получится. Герой готов!

– Вот, тем более герой проявляет инициативу, – улыбнулся Дедалов. – Все складывается.

Писатель кивнул:

– Иншаллах!

Аркадий пожал всем руки и сказал:

– Что ж, в следующий раз увидимся – там. Всем спасибо и до скорого!

Он начал подниматься.

Агенты провожали взглядом фигуру рыцаря с мечом за спиной и молчали.

Кирилл почувствовал, как смутное беспокойство коллег передалось и ему. Будь они в других слоях Психикона, сейчас весь пляж кишел бы червями сомнения! Психолог активировал гарнитуру:

– Роджер, каково состояние пациента?

Директор вышел в палату переговорить с врачами. Аркадий тем временем преодолел половину пути. Он приостановился, кажется, помахать рукой, но с такой высоты было не разглядеть. Вернулся Роджер.

– Говорят, деградация мозга остановилась. Теперь он не умирает, все хорошо!

– А сердце? – спросил Кирилл скорее автоматически, чем осознанно.

– Без изменений.

– Без изменений, – эхом отозвался Кирилл, и вдруг его смутное беспокойство вскинулось и расправило огромные крылья, словно выжидавший в засаде монстр.

– Сердце! – воскликнул Кирилл. – Что будет с его кровяной системой, если он очнется?

Вопрос повис в воздухе, словно гриб ядерного взрыва. Роджер выругался и снова побежал к врачам. Писатель с геймдизайнером схлестнулись в пылком диспуте, жонглируя философскими, мифологическими и литературными понятиями, бросаясь в мистику и экзистенциализм, призывая в свидетели языческих богов и современных ученых.

Кирилл понимал, что последнее слово – за ним, но что делать – не представлял. Он чувствовал себя хирургом, обнаружившего в разгар операции, что должен перерезать не сосуд, а провод от тикающей бомбы.

Ему на плечо положил руку Муллагалеев, он тяжело дышал, пальцы нетерпеливо комкали медицинский халат.

– Я считаю, – начал он и поправился, – мы с Сергеем пришли к выводу, что настоящий герой не имеет права покидать приключение, пока не завершит свою миссию.

– Какая еще миссия?

– А мы не знаем. Это его дело. Он зачем-то и почему-то оказался в этих обстоятельствах, значит, в этом есть какой-то смысл.

– Погодите-погодите. Вы что, против того, чтобы пациент вышел из комы?

– Но причем здесь я? – развел руками Муллагалеев.

– Ваша оболочка внедрения формирует часть Психикона и задает правила этой реальности. Если вы считаете, что герою, в смысле, пациенту не полагается выйти через эту дверь, то этого не произойдет!

– Я на вашей стороне и желаю Аркадию выздоровления, но при всем желании не могу согласиться с чем-то, что противоречит моей убежденности, – сказал писатель.

Кирилл потер виски. Как странно находиться в ситуации, когда мировоззрение буквально формирует реальность. Как же переубедить писателя за считанные минуты?

– Нет, – вклинился Дедалов с необычным для него напором, – я уверен, что мифологические правила в данном случае сильнее, чем мнение отдельного человека!

– Снова мифология! – воскликнул Кирилл.

– Да нет же, – замахал руками Дедалов. – Это правила реальности вообще. Это человеческие архетипы, которые организуют судьбы людей.

– Так что с сердцем? – спросил Кирилл, помотав головой, словно обнуляя весь диалог и начиная его заново.

– Вот! – воскликнул Муллагалеев. – В этом и проблема! Если герой сбежит, то он не только не обретет, но и потеряет. Да, он может отступить, но его сердце похищено, и он проснется без него, понимаете? Очнется инвалидом!

– Сердце – это символ храбрости и силы духа, и беглец его теряет, – добавил Дедалов и указал на лестницу к двери. – Это не волшебное возвращение, а классическая ложная победа, искушение!