Чтение онлайн

— Слишком вульгарный, — ответил Гаррисон, — и вовсе не немец. И да, я полагаю, что я, должно быть, думал о нём.

— Не немец? Но он выглядел так… — Она перестала улыбаться. — Ты подслушивал? Читал его мысли? Но зачем, Ричард?

— На самом деле, я не читал, — честно ответил он. — Чёрт, я почти не обратил внимания на этого типа. Но — ох, может быть, я видел его где-то раньше. Он не немец, однако, любой будет в этом уверен.

— А разве это имеет значение? Его национальность, я имею в виду?

Он сморщил нос, изображая, что обдумывает её вопрос, усмехнулся и сказал:

— Не думаю.

Вики расслабилась, потянулась через стол и, взяв его за руку, громко рассмеялась.

— Ох, Ричард, ты действительно странный человек!

И потому, что это было спонтанным, она не смогла заметить многозначительность своих слов.

Гаррисон продолжал улыбаться, а сам думал:

«О, да, я на самом деле странный. Но есть и более странные вещи на небе и на земле, моя милая Вики. Гораздо более странные.»

И он знал, что одна из этих вещей, этих ужас-каких-странных вещей, только что началась. Или, может быть, это началось давно, и только сейчас созрело, как гнойный чирей.

Всё в Психосфере Гаррисона клубилось и кружились, пульсируя бесконечно, по-видимому, упорядоченно и безмятежно. Но иногда её достигали волны далёких, отдалённых нарушений за пределами его понимания. Такие волны были там даже и теперь, они не причиняли ему вреда, но они беспокоили его. Он чувствовал себя, как рыба в Великом Море Психосферы, и, как рыба, он почувствовал присутствие могучего хищника. Там, где-то в бездонной глубине — акула!

Это была интересная мысль:

Акула в Психосфере, а Гаррисон не столько рыба, сколько рыбак с острогой. Пока он охотился на более мелких обитателей глубин, крупный хищник кружил где-то рядом. Но он не боялся, или, по крайней мере, не совсем боялся, ибо он был с подводным ружьём. Вот только… если столкновение не за горами, может быть, его ружьё недостаточно мощное? Его некогда прочная резиновая тяга износилась, ослабела от постоянного натяжения.

Хуже того, он даже увидел врага, который явился к нему — или он молча плыл за ним вдоль побережья, разинув пасть?

Внезапно напуганный погружением в свои фантазии, Гаррисон начал их обдумывать. Ужас пришпорил его, повысив уровень экстрасенсорного восприятия, несмотря на то, что это подняло уровень адреналина. В своих поисках он заглянул глубоко в Психосферу. Где-то, где-то…

…Там!

Пятнистый, мраморный образ, бесшумный, как тень, поглощённый преследованием какой-то другой добычи, не проявляющий никакого интереса к Гаррисону. До тех пор, пока…

Образ акулы вдруг развернулся в направлении Гаррисона, двинулся на него в слепой, недвусмысленной ярости, тускло-серой оскалившейся торпедой сквозь нематериальное вещество Психосферы.

Она была близко, угрожающе близко… она чувствовала его!

— Ричард? — голос Вики донёсся до него, заставив его вздрогнуть, как от пощёчины — что, в свою очередь, заставило её подскочить.

— Снова где-то блуждал? — нервно спросила она.

Гаррисон чувствовал, что кровь отхлынула от его лица, но он заставил себя улыбнуться, встал и потянулся через стол, чтобы притянуть её к себе. Он надеялся, что она не чувствовала дрожи в его руках.

— Хорошая мысль, — сказал он. — Блуждать, я имею в виду. Давай пойдём на пляж…

Но даже когда они отправились в путь, она могла сказать, что он ещё не совсем с ней…

Более чем в пятнадцати сотнях миль к северо-западу от Родоса был яркий, солнечный полдень. В Лондоне царила суета — но в умном замке Харона Губвы всё было прохладным, затенённым и спокойным, как сонный зверь. Замок не спал — он никогда не спал, — но Губва был один всё утро в своих покоях и не велел не беспокоить; что для Замка означало максимально возможное приближение к состоянию покоя и дремоты.

Персонал Замка, «солдаты» Губвы, занимался своими обычными делами почти автоматически, словно кровяные тельца в жилах Замка; машины, компьютеры и вспомогательные системы, органы, благодаря которым Замок жил, пульсировали и накачивали, шуршали, тикали и жужжали, но сам Харон Губва — скорее, сознание Губвы, подсознание, душа усадьбы, — частично переместился.

Физически он был там, ибо он также был пульсом Замка, без которого он не сможет функционировать и не будет иметь никакой цели, но мысленно…

Это был один из тех дней, когда Губва практиковал своё искусство, когда он тренировал свой разум, как более консервативный человек может тренировать своё тело, за исключением того, что последний был склонен к физическому развитию, телесному совершенствованию себя самого, а упражнения Губвы были направлены на умственную деградацию и последующее уничтожение других. И они были действительно «упражнениями»: учебными задачами, которые он себе поставил, чтобы дойти до самого порога своей цели — но не пересекать его. Ещё нет. Пока не настало время, когда результатом может быть только полная победа.

И в этом смысле Губва был генерал, чьё оружие было телепатическими и гипнотическими способностями его ума. Замок и его персонал: они были всего лишь его доспехи. Внешний мир, мир простых людей: это была его цель. Со временем.

Но сейчас Губва был утомлён. Его упражнения продолжались в течение почти трёх часов, и он начал чувствовать умственное переутомление, которое постоянно сопровождало такое напряжение разума.

Он сидел в массивном мягком кресле перед огромной стеклянной трубой, которая тянулась вертикально от пола до потолка. Внутри трубы в электромагнитном поле висел большой глобус мира, с материками и океанами, запечатлёнными в реалистичных цветных барельефах. Глаза Губвы были закрыты; он сидел совершенно спокойно, — физически. Действительно, он вполне мог показаться спящим, но он не спал.