Чтение онлайн

Он вздохнул:

— Просто, что это едва ли кажется справедливым, вот и всё.

— Что не кажется справедливым?

— Твоя жизнь, моя. Твоя, потому что была… — он снова пожал плечами, — сурова с тобой. Моя, потому что…

— Да? — она снова подтолкнула его.

— … Потому что мне пришлось ждать её конца, чтобы встретиться с тобой.

Ей удалось слабая улыбка:

— Это не непочтительно. Я думаю, это очень мило с твоей стороны. И я знаю, что ты имеешь в виду. Я тоже чувствую себя совсем… совсем маленькой, я чувствую, что всё это слишком велико для меня, и что меня отбрасывает в сторону стремительным движением.

Гнев Стоуна — на самого себя — перехлёстывал через край. Он ударил кулаком по обивке стальной двери:

Я чувствую себя таким чертовски… бесполезным! Таким слабым!

— Ты, слабым? — она покачала головой. — Нет, в тебе есть большая сила. Это положение бессильного заставляет тебя чувствовать себя слабым. Вот я — слабая, и становлюсь всё слабее. Ты можешь сделать мне одолжение?

— Это в моих силах?

— О, да. Просто сядь рядом со мной и обними меня. В конце концов, у нас обоих есть только мы. Но это уже много. В течение долгого времени у меня не было и этого…

К полудню Гаррисон/Кених прибыл в Эдинбург, где «свита» его потеряла. Это было проделано умышленно, и ни один человек не справился бы с этой задачей лучше, чем бывший фельдфебель (шарфюрер СС) Вильгельм Клинке. Все, что ему нужно было сделать, это проехать пару раз на красный свет (светофоры на Принцесс Стрит, кажется, почему-то оставались переключёнными на красный дольше обычного), несколько раз резко свернуть и промчаться сломя голову через многоэтажную автостоянку. Гаррисон/Кених всё это проделал, припарковал автомобиль так, чтобы можно было немедленно уехать, вышел на открытый бетонный балкон и посмотрел вниз, на город.

Было много пробок. Никаких признаков серого «Ягуара» и чёрного седана. Было бы проще, если бы они были поблизости. Тогда всё бы закончилось — так или иначе — гораздо раньше. Он мельком видел седан последние несколько километров на автостраде и знал, почему его преследуют. Месть за Висенти. Его это не беспокоило; Кениг, как грань личности, был невозмутимым.

Он подождал, пока среднего возраста, упитанный парковщик поднимется по спирали пандуса, краснолицый и злой.

— Ты что творишь, что за хрень, придурок, чёрт тебя дери? — окликнул он. — А если бы сбил ограждение и оно бы грохнулось вниз? Разбил бы стекло какой нибудь долбанной машине и платил — здесь нельзя носиться как на гонках!

— Я приезжий, — сказал Гаррисон/Кених, позволяя своему немецкому акценту пробиваться как можно сильнее. — Мои извинения. Пожалуйста, примите это за ваши неудобства, — он достал хрустящую бумажку в десять фунтов.

— О! Гляди-ка! Ну и ну! Здорово! Какой добрый…

— Пожалуйста, не упоминайте о произошедшем. И послушайте, я не обижу вас, если попрошу оказать еще одну услугу? — и зашуршал второй десяткой между большим и указательным пальцами.

— О, да, конечно. Какую именно, сэр? — лицо толстого шотландца теперь расплылось в приветливой улыбке.

— Сначала вы могли бы послать кого-нибудь за несколькими бутербродами — с ветчиной, пожалуй — и, возможно, полным термосом кофе? Ах, да — ещё за сырым мясом, стейком, для собаки. Я собираюсь посидеть здесь час или два, может быть, вздремнуть в машине. Кроме того (он вынул третью десятку), я был бы очень признателен, если бы вы могли внимательно смотреть, не подъедут ли серый «Ягуар» и большой черный седан. В «Ягуаре» водителем китайский джентльмен. В седане трое мужчин, по-моему, итальянцы или что-то подобное. Средиземноморцы, в любом случае.

— О, вы правы, сэр — они все похожи. Э-э, они ваши друзья, эти господа?

— Нет, — Гаррисон/Кених улыбнулся, качая головой. — Нет, не друзья. Я хотел бы, чтобы вы мне сообщили, прежде чем впустить их сюда. Я был бы вам очень признателен. Я бы вам хорошо заплатил за беспокойство.

— Считайте, всё сделано, сэр! — воскликнул дежурный. — Вам не будут мешать, я прослежу.

— Danke Sch"on, — улыбнулся Гаррисон/Кених. — Я уверен, что вы сделаете всё от вас зависящее.

Прицепленный под приборную панель «Мерседеса» маячок Мафии продолжал посылать свои безмолвные сигналы, а находящийся менее чем в километре чёрный седан медленно пробирался по улицам города, возвращаясь по своему собственному пути, сокращая расстояние…

— Харон! — Голос сэра Гарри был более резким, чем альбинос когда-либо слышал. — Что происходит?

— Происходит? — Губва выругался про себя, что собеседник не выбрал более подходящее время, чтобы позвонить. Он и сам не знал точно, «что происходит» прямо сейчас. — Что вы имеете в виду, сэр Гарри?

— Ты отлично знаешь, что я имею в виду! Гаррисон пропал, Вики Малер тоже. Его слуги связались с местной полицией. Я узнал это от шефа. Он хочет получить ответ. Что я ему скажу?

Губва немного расслабился. Это было то, с чем он может разобраться.

— Ему ничего не надо говорить, — ответил он. — Или, если необходимо, скажите, что Гаррисон уже всё равно что мёртв.

— Объясни.

— Мафия ведёт охоту на него.

— Да?

— Чтобы отомстить за Висенти, помимо всего прочего.

— Висенти? Это Гаррисон виноват?

— Да, это он устроил.

Минута молчания, затем:

— А Стоун? Что с ним? Он забрал Малер и исчез.

— Да, и они останутся исчезнувшими — навсегда, — Губва подождал, улыбаясь во внезапно замолчавшую телефонную трубку. Он ясно понял по неспособности сэра Гарри сформулировать очередной вопрос, что тот был поставлен в тупик. — Вы же хотели, чтобы МИ-6 оказалась замарана, не так ли?

— Да, но…

— Ну, теперь вы это получите. Должно быть, Стоун получал деньги от Cosa Nostra. Вот что подумают. Он похитил эту женщину по приказу Мафии, как приманку для Гаррисона. Всё объяснят враждой между Гаррисоном и Мафией. Для доказательства у нас есть и братья Блэк, и заложенная ими в самолёт Гаррисона бомба. И Висенти, конечно, — и «самоубийство» Блэков, которое будет теперь выглядеть как попытка Мафии замести следы.