Псоглавые
Шрифт:
– Вот, – сказал желтобородый. – Смотрите. Он волшебный.
Псоглавые по очереди осмотрели платок и остались в недоумении. Толмач сказал:
– Ты лжешь.
– Нет, я не лгу, – снисходительно улыбнулся желтобородый. – А просто вы, сторожа, не можете проверить правдивость моих слов. Я буду разговаривать только с вашим повелителем.
На этот раз псоглавые не сразу пришли к единому мнению. Они долго спорили и вновь по очереди рассматривали платок. Платок был крепок и более ничего. Наконец толмач спросил:
– Что нужно для того, чтобы мы поверили тебе?
В голосе толмача уже не было заносчивости. И желтобородый ответил просто:
– Нужен костер.
Толмач перевел. Старший из псоглавых долго молчал, настороженно прядал ушами, а потом-таки решился и властно махнул рукой. Принесли и наломали хвороста, сложили его поверх гнилушек.
– Вот видишь, мы уже не боимся огня! – сказал толмач. – Зажигай!
Желтобородый достал из пояса трут и кресало, высек искру, поджег хворост. Вспыхнул огонь, вначале маленький, а потом все больше и больше. Псоглавые сидели не шевелясь и как зачарованные смотрели на огонь; в их желтых холодных глазах светился плохо скрываемый ужас. Желтобородый невольно подумал, что еще мгновение – и он сможет обратить их всех в паническое бегство! Однако не для этого он явился сюда! Желтобородый взял платок и бросил его в огонь. Платок лежал на пылающих ветках и не горел. Желтобородый еще подбросил хвороста – пламя вскинулось выше, а платок по-прежнему не горел.
– Что это? – перевел толмач гортанный выкрик старшего.
– Дар, – ответил желтобородый. – Его мой господин, Великий Герцог, жалует вашему повелителю.
Толмач перевел, псоглавые промолчали, и тогда желтобородый продолжил:
– Сегодня вы увидели платок. Однако из подобного материала, он называется асбест, искусный мастер может выткать плащ, сработать кольчугу, шлем, щит. Псоглавый воин, одетый в несгораемые латы, непобедим.
Толмач перевел, и у костра надолго наступило молчание. Желтобородый попытался было заглянуть в глаза псоглавых, однако те, опасаясь огня, держались в тени.
– Зачем тебе это? – наконец перевел толмач настороженный возглас старшего.
И желтобородый ответил:
– Великий Герцог предлагает союз отважному племени псоглавых!
А затем, то и дело перебивая толмача, он принялся рассказывать о том, как он, желтобородый, прошел все варварские земли, проник во все крепости, измерил высоту стен и глубину рвов, число защитников и возможных предателей. Великий Герцог ждет только знака, и тогда они, Герцог и псоглавые, с обеих сторон ударят по варварам и сотрут с лица земли это проклятое, дикое племя…
– Дикое? – переспросил толмач.
– Да, дикое, – подтвердил желтобородый и с нескрываемым презрением добавил: – Они рождаются, живут и умирают не так, как мы.
Толмач внимательно посмотрел на желтобородого и повторил:
– Как мы… – и тотчас исправился: – Как вы… – и спросил: – Ну а мы тогда кто?
– Вы? – растерялся желтобородый. – Вы псоглавые. Но вы не варвары, вы смелые воины. Я научу вас делать несгораемые латы…
Однако толмач уже не слушал его – псоглавые о чем-то совещались. Желтобородый замолчал. И услышал:
– Ты, обезьяноликий! Народ твой лжив, двуличен и коварен. Так неужели мы настолько безумны, что возьмем на веру то, что будто одни обезьяноликие могут жаждать смерти другим да еще к тому же призывать на помощь нас, истинных людей, которых вы смеете обзывать псоглавыми?! Всё это ложь, ложь и ложь! И дар твой тоже ложь! Мы знаем: вы хотите заманить нас в ловушку, однако не ждите! Наши сожженные селения еще не забыли ваш прошлогодний набег!
– Я говорю вам истинную правду!..
– Молчи! И знай, что трижды глуп тот человек, который вздумает довериться обезьяне.
– Послушайте…
Но слушать желтобородого не стали. Псоглавые заговорили все разом, да так, что толмач едва успевал переводить:
– Обезьяноликие! Потомки обезьян и сами обезьяны! Крикливая, трусливая стая! Кто дал вам право называть себе людьми?!
И неизвестно, сколь долго б еще это продолжалось, однако окрик старшего заставил всех умолкнуть. Желтобородый с надеждой посмотрел на старшего, хотел было что-то сказать…
Да не успел – его толкнули, оглушили затылком об камень, подхватили под руки и поволокли к реке.
А когда рассвело, в овраге никого уже не было. Костер к тому времени давно погас, а на остывающих угольях лежал небольшой кружевной платок, так и не тронутый пламенем.