Псы Вавилона
Шрифт:
«Так уж и на все? – одернул внутренний голос. – Смотри, паренек, слюны не хватит».
А действительно, для чего он, собственно, живет? Где цель?
«Может, и не требуется никакой цели, – опять вмешался невидимый собеседник. – Цени каждый миг отпущенного тебе бытия. Да, жизнь – ужасная штука, но ведь и радостей в ней достаточно. Не лезь в высокие материи, цени мгновение. Наслаждайся. Как сказал поэт: «Пусть скучает лошадь». Надоела зануда-жена, так пошли ее подальше, что, собственно, и сделано. Ведь есть замечательная девушка Анюта. Что мешает связать свою жизнь с ней? Лови момент».
И, будто по волшебству, не успел Шахов вспомнить об Ане, как разглядел ее лицо среди толпы. Сердце екнуло и упало вниз, во рту пересохло… Шахов непроизвольно сглотнул и стал крутить колесико наведения, хотя бинокль показывал достаточно резко. Первой мыслью было броситься навстречу девушке. Однако он пересилил себя и продолжал наблюдать за Аней.
Интересно, куда это она идет?
Мысли Шахова и вовсе смешались. Неужели спешит к нему? Но зачем? Могла бы позвонить, договориться о встрече или хотя бы предупредить о своем визите.
Он поднял трубку внутреннего телефона:
– Если ко мне сейчас придет на прием гражданка Авдеева, проведи ее сюда, – сказал он секретарю и вновь схватился за бинокль.
Гражданка Авдеева стремительно приближалась. Теперь не было сомнений, что направляется она именно в горотдел. Отлично просматривалось выражение ее лица. На нем почему-то отсутствовала радость от предстоящей встречи, скорее читалась ожесточенность и тревога. Шахов насторожился. Наверное, просить о чем-нибудь пришла, решил он.
Минут через пять послышался стук каблуков с набойками, цокающих по ступенькам металлической винтовой лестницы. Сердце Шахова вновь начало выкидывать фокусы, однако внешне чекист оставался совершенно спокоен.
«Поцелует или не поцелует? – томительно размышлял он. – Если поцелует…»
В этот миг ее темноволосая головка показалась в отверстии люка. Еще секунда, и девушка очутилась в башенке. Она сухо поздоровалась, но больше никаких знаков внимания не продемонстрировала. Соответственно и Шахов решил вести себя сдержанно.
Несмотря на озабоченный вид, девушка с любопытством огляделась по сторонам. Взгляд ее упал на стоявший на подоконнике полевой бинокль.
– Давно заметил меня? – поинтересовалась она.
– С чем пожаловала? – вместо ответа спросил Шахов.
– Пожаловала… – Она усмехнулась. – А может, соскучилась?
– Что-то не похоже. В таком случае могла бы позвонить.
– А ты, выходит, не рад?
– Здесь серьезное учреждение, а не место для свиданий. – Шахов и сам поразился своему нравоучительному тону. Он прекрасно понимал: вовсе не так нужно с ней разговаривать. Неужели канцелярия заела его окончательно?
– А я и пришла не на свидание, а по неотложному вопросу, – сообщила Аня. – Джоник пропал.
– Джоник? Это твой американский друг? Не понимаю, какое отношение…
– Не у вас ли он сидит?
– За что же его сажать? Вины как будто за ним никакой нет. Пока…
– Точно он не здесь?!
– Послушай, Авдеева, ты задаешь слишком много вопросов.
– Уже Авдеевой стала? А раньше вроде по имени называл.
– Повторяю: здесь не место для… – Шахов искал подходящий оборот. – Для трали-вали.
– Слово-то какое нашел. Значит, у нас с тобой просто «трали-вали»? А я-то думала…
– Что ты думала?! Я вообще не понимаю, кто тебе нужен: американец или я? Может, пока тебя не было, он с другой загулял.
– Что вы все на свой аршин меряете? Загулял! Не мог он ни с кем загулять. Не такой человек. Сидит, наверное, у вас в каталажке…
– Говорю же, здесь его нет! Ищи в другом месте.
– Тогда я пойду.
– Погоди, а какие у тебя планы на вечер?
– Джоника я должна найти. Или не понимаешь? В беду он попал, как мне кажется.
– Да никуда он не денется.
– А вы что же, товарищ майор, желаете продолжить наши отношения? – с издевкой, как показалось Шахову, спросила Аня.
– Почему бы и нет?
– А потому! Не будет больше «трали-вали».
– Ты так думаешь?
– Знаю точно. Хватит, поиграли! Мне жизнь устраивать нужно.
– А не боишься?
– Чего же?
– Или не помнишь нашего разговора при первой встрече?
– Похоже, угрожаете?
– Девочка, да я могу с тобой и твоей семейкой такое сделать! – Внутренне Шахов ужаснулся своим словам, но его уже понесло. – Что ты здесь из себя цацу корчишь? Вот сейчас прикажу, и ноги раздвинешь.
Глаза у Ани потемнели. Она молча смотрела на Шахова, и на лице ее читались гадливость и презрение. Крупные капли пота выступили на ее носу, Аня по-детски ладонью смахнула их.
– Значит, и такое можете приказать? – тихо спросила она. – Тогда приказывайте. Я готова. Только скомандуйте. – Девушка сунула руки под подол платья, мгновенно стащила с себя черные сатиновые трусики и бросила их на пол, потом задрала юбку и встала задом к Шахову, упершись в подоконник, выгнув торс и расставив ноги.
– Начинай, начальник.
Шахов остолбенело смотрел на сверкающий в лучах солнца молочно-белый зад. В голове раздался легкий звон, сердце ухало в груди точно после километровой пробежки…
– Что же ты, начальник? Вроде до сей поры отличался решительностью. Приступай. А одновременно продолжай зырить в свой бинокль. Может, еще какую дурочку в толпе отыщешь. Ну, давай же, давай… – Аня покачала попой из стороны в сторону. Не соображая, что он делает, Шахов стал расстегивать пуговицы ширинки, потом приблизился к девушке.