«Псы войны»... Кому они служат?
Шрифт:
Я видел эту крепость, ее могучие стены по замыслу строителей, видимо, должны были защищать Триполи со стороны пустыни от отрядов национально-освободительных сил, сражавшихся против фашистских захватчиков. Затем, когда Ливия стала независимой и на трон взошел король Идрис, «отель «Хилтон» стал главной королевской тюрьмой, в которой, наряду с уголовниками, томились противники Идриса и его продажного окружения.
Насколько же народ ненавидел королевский режим и придворную камарилью, можно было почувствовать по лозунгам и рисункам, с сентября 1969 года сохранявшимся на стенах столичных зданий. Особенно часто повторялось изображение повешенного толстого, круглоголового, коротконогого человека. И подпись большими буквами:
«Смерть Омару Шелхи!»
Когда я спросил молодого ливийского чиновника, представителя министерства информации, кто такой Омар Шелхи, тот искренне удивился:
— Как, вы не знаете? Да это же самый большой вор в мире! Говорят, что лишь за последние десять лет он получил от нефтяных монополий больше двадцати пяти миллионов долларов!
— И что же… Его действительно повесили?
— Нет, — с сожалением ответил чиновник. — Шелхи бежал и теперь живет то в Швейцарии, то в Англии, то во Франции. Деньги-то свои он хранит в швейцарском банке! Их ему хватит на долгую и спокойную старость…
Но Омар Шелхи не хотел спокойной старости. При короле Идрисе он был фактическим правителем Ливии, страны, в которой сравнительно недавно стали добывать дешевую и высококачественную нефть. И конечно же, те двадцать пять миллионов долларов, которые он успел «заработать» на нефтяном буме, были лишь каплей в денежном колодце, \34\ из которого он мог бы черпать и черпать, если бы ему не пришлось лишиться власти в Ливии.
Шелхи решил вернуться к власти во что бы то ни стало. И вот весной 1970 года он стал действовать, подыскивая себе сообщников и помощников. Это было время, когда после последней авантюры в Конго — «бунта» наемников Жака Шрамма в Букаву (1967 год) — «солдаты удачи» после пяти месяцев отсидки в лагере для интернированных в Руанде дали обещание «никогда больше не возвращаться в Африку» и в большинстве своем вернулись в Европу.
К 1970 году деньги, «заработанные» ими в Конго, были уже в основном израсходованы, и они были морально готовы к новым авантюрам. Так что «спрос» со стороны Омара Шелхи встретил соответствующее случаю «предложение».
И вот июльским утром в одном из тихих районов Лондона на Слоан-стрит появился человек лет пятидесяти. Несмотря на ранний час, его ждали. Дверь дома № 22 отворилась, как только он к ней подошел, и человек оказался лицом к лицу с… полковником Дэвидом Стирлингом, владельцем небольшой компании «Телевижн энтерпрайсис лимитд».
А теперь, как говорят, стоп-кадр! Полковник Дэвид Стирлинг. Ведь мы с ним, читатель, уже встречались на страницах этой книги, когда речь шла об английских наемниках в Омане. Точнее, о майоре Джоне Купере, служившем проводником у Дэвида Стирлинга во время его североафриканских рейдов в годы второй мировой войны. Именно Дэвид Стирлинг стоял у колыбели родившихся тогда «сверхударных» частей британской армии — САС, о которых тоже уже неоднократно упоминалось на страницах этой книги. Итак, опять САС и полковник Стирлинг!
В то раннее утро Дэвид Стирлинг, отставной полковник и предприниматель, впервые (а может быть, и не впервые?) принял для деловой беседы некоего Стива Рейнольдса, бывшего офицера военно-морских сил ЮАР. У Рейнольдса было предложение: помочь разработать и осуществить заговор против \35\ полковника Каддафи, а конкретнее — подобрать группу английских наемников, способных внезапным налетом захватить в Триполи «отель «Хилтон», освободить заключенных там сторонников королевского режима, вооружить их и… Далее должен был произойти путч, который восстановит в Ливии власть короля Идриса.
Омар Шелхи, от имени которого выступал Рейнольдс, обещал не поскупиться на вознаграждение и был готов истратить на эту операцию все свое состояние до последнего доллара. Это было бы странное предложение для владельца компании, занимающейся распространением фильмов, но все дело в том, что Стирлинг имел еще одно «предприятие», именовавшееся «Уочгард».
«Телевижн» и «Уочгард» размещались в соседних домах, № 21 и № 22, Слоан-стрит, которые были соединены тайным переходом.
Как и «Телевижн», «Уочгард» была официально зарегистрированной компанией, а вернее, «политическим агентством по обеспечению безопасности». Ее товаром были «услуги по предотвращению правительственных переворотов», предлагаемые президентам, премьер-министрам и прочим главам правительств.
В том же доме № 22, Слоан-стрит, была контора бывшего профессионального разведчика Джеймса Кента, «специалиста по Ближнему Востоку», тесно сотрудничавшего с Дэвидом Стирлингом.
В книге «Операция «Хилтон» убеждения Стирлинга и Кента описывались следующим образом:
«Дэвид Стирлинг и Джеймс Кент разделяли философию действия. Они верили в способность решительного и храброго человека определять не только свою собственную судьбу, но и судьбу наций. По их мнению, «частные инициативы», независимые от воли правительств, не только оправданы в войне и в дипломатии, не только допустимы, но и обязательны. Международная политика — слишком важное дело, чтобы отдать ее на откуп профессиональным политикам». \36\
Предложение Омара Шелхи заинтересовало Стирлинга и Кента. Они могли легко подобрать наемников из числа отставных солдат САС, списки которых у них были.
Техническое исполнение заговора для «Уочгард» тоже не представляло больших трудностей: «работа» должна была занять всего лишь несколько ночных часов плюс доставка наемников и высадка их где-нибудь на пляже в районе Триполи… Правда, для официально зарегистрированного солидного агентства это был, по мнению Стирлинга, «сомнительный» бизнес, но учитывая, что ставкой в нем нефтяные богатства Ливии…
Итак, Стирлинг и Кент, посовещавшись, решили подрядиться. А чтобы не «скомпрометировать» «Уочгард», было решено создать для операции «Хилтон» специальную контору-«крышу», независимую от «солидного» «Уочгарда».
И опять цитата из книги, уже цитировавшейся выше:
«Это предприятие отвечало не только их военным принципам, но и принципам их политической морали. Для этих двух борцов за интересы Запада молодой ливийский полковник был совершенно очевидно угрозой в международном плане. Его пора было убирать».