Чтение онлайн

На шестой день рождения Риккардо получил в подарок новый (взрослый!) велосипед и право ставить его в гараж зимой (из-за соображений безопасности) и летом (за ненадобностью).

Брат привёл Риккардо в гараж, и Риккардо с трепетом ждал, когда громадная скрипучая крышка поднимется, и святилище предстанет перед ним во всей красе. И расстроился, не обнаружив в нём ничего, кроме отцовского «форда»; даже бутылки с разноцветной жидкостью, как в гараже Карлы, и потрёпанные журналы, как в гараже Чака, не валялись.

Риккардо надул губы.

– А где бог?

Брат присел перед ним на корточки.

– Какой бог?

– У дедушки в гараже живёт бог. Я видел его статую!

– У дедушки нет гаража, птенчик. У дедушки есть капелла, в которой он молится.

– Святилище?

– Святилище.

– Мама сказала «гнусным тёткам», что папин гараж – святилище. Разве вы с папой не молитесь здесь?

– Нет. В гаражах не молятся, для молитв есть церковь.

– Но мы не ходим в церковь.

– Не ходим.

Риккардо вздохнул.

– Человек должен быть образован…

– Трудолюбив и набожен. Всё верно.

– Ты не расскажешь папе, что я хотел помолиться в его гараже? Он рассердится.

– Не расскажу,– брат притянул Риккардо к себе.– Это будет наш с тобой секрет.

И хотя Риккардо ожидал от отцовского гаража что-то большее, чем железный короб для стоянки автомобилей и велосипедов, тем не менее, он с радостью закатывал туда, куда имели доступ только взрослые мужчины – отец и брат, а теперь и он сам —свой «швинн» до ноября 1974 года: в ноябре 1974 года в гараже поселилось чудовище.

У него не было ни когтистых лап, ни острых клыков, ни волосатого туловища, зато было четыре колеса и блестящий красный корпус; и имя у чудовища тоже было – «Ламборгини Каунтач», но мать называла «чудовище» стелой. Она кричала: «В день, когда мы потеряли нашего первенца, ты идёшь и покупаешь себе автомобиль, Аурелио! Это не машина, это стела для нашей семьи!».

Риккардо не знал значения слова «стела», но понимал, что если отец не избавится от чудовища, то оно всегда будет напоминать, что в их семье был ещё один ребёнок, что у Риккардо был старший брат.

Отец не продал Ламборгини, но и не садился за его руль: с ноября 1974 года автомобиль покрывается пылью в гараже.

Риккардо остановился и посмотрел через плечо: мистер Бигль запаниковал, что затронул запретную тему, спрятался в в своём домике и задёрнул в ней шторы; вспоминать и говорить о первом сыне отец не позволял ни прислуге, ни матери, ни Риккардо.

Риккардо нажал на кнопку и перестал имитировать кашель, но вытащить костяшки пальцев изо рта не рискнул: слишком долго он копил эту боль, чтобы сейчас она вырвалась беззвучно.

Скрипнув, крышка медленно поплыла вверх, и Риккардо представлял, как красное чудовище высовывает когтистые волосатые лапы, обнажает острые клыки и затаскивает его вглубь гаража, где разрывает на тысячи частей, чтобы лакомиться им было удобнее. Разрывает под молитвы и шёпот Риккардо, в которых он благодарит чудовище за смерть, за то, что оно избавляет его от страданий, от мучительных мыслей о брате, которого Риккардо больше никогда не увидит, который не починит его велосипед, когда с того вновь слетит цепь, не подкатит к его тарелке пластмассовый шарик за ужином, не заступится за него перед отцом, не сохранит их новый маленький секрет, коих набралось уже сотни; о брате, который был для Риккардо дороже отца и матери; о брате, за встречу с которым Риккардо продал бы душу и богу, и дьяволу; и если бы чудовище вырвало его сердце, Риккардо благодарил бы его, ибо нет физической боли, которая не прошла бы, но есть эмоциональная, которая будто дерево пускает сухие корни в глубины любой – и невинной, и грешной души – и исчезает лишь, когда человек становится прахом; и если цена избавления от этих мук – жизнь, Риккардо готов заплатить чудовищу сполна.

Когда крышка поднялась, образ чудовища рассеялся, но Ламборгини не растворился вместе с ним; блестел, словно только вчера отправился с конвейера прямиком в гараж: совесть мистера Бигля лопнула бы как мыльный пузырь, не кружись он с тряпкой хотя бы раз в месяц вокруг автомобиля, к которому не приближался даже его владелец.

Риккардо опёрся руками о багажник; старался дышать глубоко и ровно, не пускать в голову мысли о чудовище и брате, но тянущая боль в груди скручивала лёгкие и сжимала рёбра, ломала и дробила их изнутри невидимым кастетом, и тащила наружу уже не рыдания мальчика, потерявшего брата, а крики раненого зверёныша, чью мать застрелили охотники. Но плакать нельзя. Настоящие мужчины не плачут. Отец не плачет. Брат не плакал. И Риккардо тоже не будет.

Риккардо сорвал с крюка велосипедный замок, выкатил «швинн» и, разогнавшись, двинулся в сторону Центральной улицы, игнорируя светофоры, пешеходов и сигналящих водителей, тормозивших перед ним в последний момент. Он хотел как можно скорее купить аспирин и вернуться домой: запереться в комнате и читать, пока не заслезятся глаза, а затем лечь спать, чтобы проснуться и прожить очередной день.

Припарковав велосипед, Риккардо толкнул дверь и скрестил пальцы в надежде, что за прилавком будет стоять хорошенькая, глупенькая старшеклассница, одна из тех, кто подрабатывает летом в аптеке мистера Феррера, или её хилый поклонник, надрывающийся за возможное будущее свидание, или сам мистер Феррера; кто угодно, лишь бы не Оскар.

Оскар – девятнадцатилетний сын мистера Феррера и старший брат Карлы – дежурил в аптеке редко, потому что распугивал посетителей, не заботился о них и грубил, если они ввязывались с ним в спор. Покупателю, доводившего его вопросом о натуральности красного перца в составе купленного им порошка, Оскар предложил насыпать этот порошок в трусы и проверить, полыхнёт ли его старая, морщинистая задница: если полыхнёт, значит, перец натуральный, а грузному мужчине, искавшему средство для похудения, Оскар порекомендовал зашить прожорливый рот.

Оскар обожал сестру и всех, кому она симпатизировала, в том числе Риккардо: при встрече Оскар трепал Риккардо по чёрным волосам, обращался не иначе, как «Рикки» и посвящал его в тайны «взрослых парней».

– Вода закончилась, – проворчал Оскар.

Пока другие бизнесмены, глядя, как легко и быстро мороженщики набивают карманы, ломали голову, как обернуть высокую температуру воздуха в свою пользу, Гаспар Феррера придумал, как обогатиться на ней вдвойне.

Он расставил стеклянные бутылочки, с криво наклеенными этикетками «полезная вода», на полках этажерки в углу аптеки, и повесил рядом с ними стенд, заполненный печатными вырезками о витаминах и минералах, содержащихся в воде из водопадов Новой Зеландии.