Чтение онлайн

Через триста дней после выхода из Опета колонна поднялась на предгорья Зенгских гор. [8] После жары низин воздух стал прохладным и свежим, по ночам на склонах висел туман, пробуждая лихорадку в костях, и люди у костров дрожали и кутались в плащи.

В этих холмах – садах Опета – десятки тысяч акров склонов были превращены в террасы и возделаны, десятки тысяч рабов трудились в оливковых рощах и на виноградниках. Сердцем и цитаделью этих садов был расположенный на холме укрепленный город, названный в честь двенадцатого Великого Льва Опета Зенг-Ганнон. Здесь, в религиозном центре Восточного царства, где были расположены храмы Баала и Астарты, Хай провел двадцать дней со жрецами и жрицами. Он также устроил смотр собственному легиону – Шестому легиону Бен-Амон, единственному из восьми легионов Опета, набиравшемся исключительно из воинов чистой крови. Его штандартом был золотой гриф на шесте из полированного черного дерева.

Эту деятельность прервало приглашение Ланнона: он звал Хая сопровождать его в коротком путешествии на восток; пришло известие, что дравы ждут Ланнона, чтобы продлить договор на пять лет.

Дравские шейхи встретили их, когда они спустились с Зенгских гор к восточному морю. Это были высокие смуглые люди с орлиными носами и темными блестящими глазами. Черные волосы они скрывали под белыми головными уборами, одевались в длинную, до пят, одежду, перехваченную поясами с филигранью и полудрагоценными камнями. У каждого на поясе висел прекрасный широкий кинжал, на всех были туфли с заостренными носами.

Воины одевались иначе: мешковатые шаровары; на головах шлемы в форме луковицы; нагрудники из блестящего металла; круглые железные щиты и длинные кривые ятаганы, копья и короткие восточные луки. По большей части чернокожие, все они, однако, усвоили дравскую манеру говорить и одеваться. Договору между дравами и царями Опета предшествовали двести лет непрерывных безжалостных войн.

Две армии остановились по краям широкой долины. Лагеря разделял поток чистой воды с нависшими над ним зелеными деревьями.

Под этими деревьями разбили палатки для переговоров, и здесь в течение пяти дней две делегации пировали, торговались и вели дипломатические маневры.

Хай владел языком дравов и переводил Ланнону ход переговоров, которые должны были привести к продлению неограниченной торговли и взаимной военной помощи.

– Мой господин, принц Хасан, хотел бы знать, сколько воинов сможет выставить Опет, если возникнет угроза обоим родам.

Они сидели на грудах шелковых подушек и любовно сотканных шерстяных ковров с ярким рисунком, пили шербет, ибо дравы не притрагиваются даже к лучшему вину, ели баранину и рыбу, приправленные острыми пряностями, улыбались и ни на йоту не доверяли друг другу.

– Принц Хасан, – сказал Ланнон, кивая и улыбаясь собеседнику, – хотел бы знать, какими силами мы располагаем, чтобы пресечь попытки захватить сады Зенга и золотые шахты Срединного царства.

– Ну да, – согласился Хай. – Но что мне им ответить?

– Скажи, что я могу выставить четырнадцать регулярных легионов, столько же вспомогательных и четыреста слонов.

– Он не поверит, мой господин.

– Конечно, нет, но я тоже ему не верю. Все равно скажи.

Так, в атмосфере взаимного доверия, продолжались переговоры.

Согласились обезопасить фланги друг друга, совместными усилиями охранять границу на севере вдоль большой реки, не допуская вторжения черных племен, и оказывать взаимную помощь, если границе будут угрожать.

– Принц хотел бы изменить единицу торговли, мой господин. Он предлагает, чтобы пятьсот миткалей соответствовали одному опетскому пальцу золота.

– Вежливо предложи ему оторвать собственные яйца, – ответил Ланнон, улыбаясь принцу, и принц кивнул и улыбнулся в ответ, сверкая жемчугами на пальцах.

Установили единицу обмена в пятьсот девяносто миткалей за палец и продолжили переговоры о торговле рабами, хлопком и шелком. На пятый день совместно вкусили соль, обменялись диковинными дарами, а армии тем временем демонстрировали свое искусство в стрельбе из лука, фехтовании и маршировке. Эта демонстрация должна была произвести впечатление на противоположную сторону.

– У них плохие лучники, – похвалил Ланнон.

– Лук слишком короткий, и натягивают его от пояса, а не от подбородка, – согласился Хай. – Тем самым ограничивая дальность стрельбы и точность.

Позже, когда показывала свою выучку пехота:

– Их пехота легче вооружена, мой господин. У них нет топорников, и вряд ли их нагрудники выдержат стрелу.

– Но передвигаются они быстро, и смелости им не занимать – не недооценивай их, моя Птица Солнца.

– Нет, мой господин. Я этим не грешу.

На открытом месте показались слоны, лучники в башнях посылали вперед волну стрел. Огромные серые звери растоптали ряды манекенов, и трубные возгласы пронеслись над холмами.

– Взгляни на их лица, – прошептал Ланнон. – Принц, похоже, смотрит в море вечности!

Действительно, дравы молчали, впав в уныние: у них не было слонов, они не овладели искусством их дрессировки.

Переговоры завершились, стороны расстались, и когда Ланнон и Хай оглянулись, то увидели уходящую на восток извилистую колонну армии дравов. Солнце блестело на их шлемах и копьях.

– Наша восточная граница в безопасности еще на пять лет, – с удовлетворением объявил Ланнон.

– Или пока принцы не передумают, – заметил Хай.

– Нет, Птица Солнца. Они соблюдают договор, это в их интересах. Поверь мне, старый друг.

– Конечно, – ответил Хай.

По возвращении в Зенг-Ганнон был объявлен сбор легионов, и началась подготовка к задуманному Ланноном походу через большую реку.

Легион Хая был среди избранных, и тот много времени проводил среди жрецов-военачальников. Они вместе обедали в его роскошных покоях в храме Баала. Хай пригласил на обед и высокочтимую жрицу Астарты и предложил великолепный выбор блюд, потому что накануне охотился; мясо, цыплята и рыба были приготовлены со специями, купленными у дравов, а сады Зенга предоставили свои лучшие плоды и вина.