Птица
Шрифт:
– Хорошо, - смиренно опустил голову мужчина, - что вы хотите, Настя?
– Пять гамбургеров, большую колу и пирожок с вишней.
– Что?
– Юрий нахмурился.
– Макдональдс. Мы идем туда, - махнула рукой в нужную сторону.
– А я?
– влез в разговор Лазаров.
– Ты не ешь вредную пищу, - это я прекрасно помнила.
– Я ее нюхаю!
– ухмыльнулось прошлое. Желание отправить Максима в стоматологу становилось нестерпимым.
– Ой, Птиц, а чем у тебя карманы забиты?
И прежде чем я успела возразить эта зараза извлекла под бледные лучи простуженного солнца две упаковки презервативов. Краснела я медленно и мучительно...
Восьмой полет
Максим жевал нечто большое, жирное, набитое травой, луком, майонезом. Несомненно вредно. И сто процентов обалденно вкусное. Название сего блюда он не запомнил, да и ни к чему, когда меню представлено в аппетитных картинках. Наслаждаясь едой, мужчина одновременно наслаждался и тишиной. И красными пятнами на щеках спрятавшейся за стаканом с колой Птицы. Да, ему было хорошо. Определенно. Хотя бы потому, что злая и смущенная заноза детства не желала ни с кем поддерживать беседу, несмотря на все попытки Юрия расшевелить ее.
Лазаров украдкой посмотрел на друга.
Быть может уже бывшего друга, ибо блондин не только обладал нордическим характером, он еще и питал крайне собственнические чувства ко всему, что попадало в его поле зрения. Шутка ли: он даже ручки со своего стола брать не разрешает, а тут целая девушка...
И без разницы, что Максим в отношении Насти на большее, чем смертельно больная дружба не претендует, ибо не дурак, а банально боится, что Птица его через мясорубку своего мозга-сознания провернет, котлеты сделает и бродячим кошкам скормит. А вот Юра... гад, сволочь, предатель... посмел в отношении не кого-нибудь, а в отношении личной, находящейся в исключительном пользовании господина Лазарова, девушки свои руки протянуть. Без разрешения!!!
Как посмел...
Он от нее футбольным мячом в лицо получал?
Разве его коржики она в школе отбирала?
А может, это Седов три часа на лютом декабрьском морозе пытался с гаража заброшенный туда портфель снять?
У некоторых определенно проблемы с совестью.
Большие.
Ее у некоторых просто нет.
– Ну, так ты скажешь или нет к чему тебе такой набор?
– мужчина раз в пять минут напоминал Птице о найденном в ее карманах кладе.
– Например, зачем тебе клофелин и презервативы?
Девушка упорно молчала, зло сверкая глазищами из-под длинной челки, но не сейчас. Всему приходит конец - ангельскому терпению тоже. Птица не выдержала:
– Изнасиловать вас хотела!
– прошипела она. Тихо, но компания студентов за соседним столом услышала и с интересом принялась греть уши, явно рассчитывая на 'жареные' подробности.
– А клофелин, чтобы не дергались и не сопротивлялись!
Юрий закашлял в кулак, пытаясь удержать во рту еду.
Максим же невозмутимо продолжил наступление. Страшно, до невозможности, хотелось позлить Настю, так чтобы она показала свой чертовски сложный характер в полном объеме. Ради этого Лазаров был готов рискнуть своего головой и любой другой частью тела на выбор. Еще никогда он не чувствовал себя более смелым, чем сейчас.
– Допустим, - сдержанно кивнул мужчина, - у каждого из нас есть определенные сексуальные фантазии, - Максим наклонился через стол и завершил фразу интимным шепотом: - Поверь, секс с двумя мужчинами одновременно еще не самое странное, что может услышать от женщины. Я могу тебя понять. Но крысиные хвосты тебе зачем? И как они связаны с визиткой психиатра?
– приготовившись слушать, мужчина подпер подбородок ладонью.
Настя побагровела. Даже белки глаз и те покраснели.
Она отложила пирожок, отставила кока-колу.
– А это, дорогой мой, два первых приза. Хвосты тебе. Раз не получается от тебя обычными способами избавиться, то я решила альтернативные попробовать. В браслетике и порча, и сглаз, и венец безбрачие, и парочка проклятий. А визитка ему. Шанс хочу человеку дать, вдруг он одумается? Или ему помогут одуматься!
– Птица закончила и выдохнула.
Юрий зажав рот бросился в туалет.
Макс проводил его взглядом и вернулся к собеседнице.
– Видишь, что ты наделала? И почему ты не можешь быть, как все?
– вздохнул.
– Как все?
– девушка собрала на поднос пустые коробки и обертки.
Слабой. С макияжем на лице. С укладкой на голове. На каблуках. В пальто или приталенной куртке...
– Женщиной, в общем, - вслух подвел итог мужчина своим философским мыслям.
– Как все?
– Птица встала, встрепенулась.
– Лазаров, я лучше в гроб девственницей лягу, чем как все буду!
И грянули аплодисменты. Кто-то особо впечатлительный прослезился. Оказывается, они уже давно беседовали на повышенных тонах, а последняя фраза заключительным аккордом выстрелила в полной тишине...
Когда Юрий вернулся, Насти уже не было. Она сбежала мгновенно, не желая быть в центре внимания. Шокированный Максим никак на уход девушки не отреагировал. Он сидел и пялился в пространство, механически жуя обертку от чего-то жирно-вкусного, и переваривал полученную информацию.
Блондин все понял без пояснений, а что не понял, то додумал с лихвой, окрестив про себя друга моральным уродом и пообещав выяснить всю подноготную из отношений с женщиной, которую уже видел в подвенечном рабочем комбинезоне с букетом гаечных ключей в руках. Юрий тронул Максима за плечо и указал глазами на выход. Без Насти в дешевой забегаловке было находиться совсем неуютно. Двое хорошо одетых мужчин смотрелись в Макдональдсе, как чистые отмытые выставочные бараны, отправленные за проступок в обычный хлев к рогатой борзоте.