Птицелов
Шрифт:
Мне в голову пришла мысль, отнюдь не казавшаяся дикой: КЭП приставил ко мне соглядатая, мой краткий сон в электричке был вещим. И еще: возникло ощущение, что где-то я уже видел этого типа. Где же, где же, где же… Однако пары проклятой сивухи, которую мне беззастенчиво продали вчера в ларьке под маркой дорогого коньяка, все еще блокировали память.
Тем не менее, когда мы двинулись дальше, я как бы ненароком изучил пространство за спиной. Толстяк оставался в толпе. Должно быть, его нездоровый интерес мне попросту почудился…
Экскурсию мы завершили у дворца Марли, где поднялись на насыпь, вдоль которой тянулся ряд шарообразно подстриженных деревьев и откуда открывался вид на залив.
– Видите на горизонте темную полоску? – спросила Лариса. – Это Кронштадт.
– Неужели?! Боже! Какая красота! – Я не уставал изливать восторг. – Лариса, Гарик, вы подарили мне незабываемый день!
– Вам тоже спасибо, Дима, – улыбнулась она. – Без вас мы не выбрались бы сюда еще года два.
– Эх, Дима, – вздохнул Гарик. – Ты не представляешь, какие тут изумительные места! Сейчас пошла мода на всякую экзотику – Кипр, Анталья, Канары… А по мне, нет большего удовольствия, чем побродить с лукошком по лесу где-нибудь между Рощино и Выборгом. А Вуокса? А Валаам? А одни Кижи чего стоят! Другое дело, что со временем туговато. Крутишься, как та белка… Когда-то у меня проходило от силы три-четыре статьи в месяц, а сейчас чуть не через день. Только дай. Правда, богаче я не стал, ну да Бог с ним! С голодухи не пухну – и то хорошо. Зато какой простор для творчества!
– Гарик, не заводись, – попросила Лариса.
– Дорогая, разве я завожусь? – удивился он. – Я констатирую.
– Ты заводишься.
– Ладно, я спокоен как камень. – Он весело вскинул голову. – Димка, в следующий раз я покажу тебе такое грибное место – настоящее Берендеево царство. Не пожалеешь… – Он посмотрел на часы: – Кажется, нам пора? Топаем на вокзал?
– В путеводителе я читал, что отсюда ходят «Метеоры», – ответил я. – Может, вернемся морем?
– Отличная идея, Димка! Вперед! Правда, это мелководье можно назвать морем лишь с большой натяжкой, тем не менее…
Спустившись с насыпи, мы двинулись к причалу. По дороге я несколько раз оглядывался, но обеспокоивший меня толстяк в клетчатой рубахе более не появлялся в поле зрения. Ложные страхи…
После деликатного препирательства у кассы я взял три билета, и мы расположились в переднем салоне.
«Метеор» полетел над рябью серых волн, на которых играли солнечные блики. Слева по курсу дрейфовали яхты с разноцветными парусами, справа проплывал живописный берег, когда-то облюбованный Петром, впереди вырисовывались, будто поднимаясь из воды, многоэтажки Васильевского острова, в салоне звучали шутки и смех: мир казался созданным для радости и наслаждений, для свершения лишь самых светлых надежд.
«Куда же ты лезешь?! – снова подумал я о Касаеве. – Неужто ты не понимаешь, что у тебя нет ни малейших шансов достать КЭПа – Кирилла Эдуардовича Прошева? Ты поймешь это, но слишком поздно, когда ничего уже не поправишь, и тебе останется одно – спиваться дальше, и я не удивлюсь, если нынешней зимой ты заснешь в заплеванной подворотне вечным пьяным сном – опустившийся, озлобленный, всеми презираемый!»
Затем мои мысли переключились на Ларису. Ведь она тоже знает КЭПа. Не исключено, что тот присутствовал на их свадьбе на правах лучшего друга молодой семьи и произносил один из первых тостов за любовь, счастье, исполнение желаний…
А может, все было не так и этой свадьбе предшествовала некая любовная драма? Лариса была замечательной красавицей, а КЭП и сейчас парень хоть куда, в молодости же и вовсе, надо полагать, был неотразим, притом он из числа вечных дамских угодников. Может, разгадка в обычном любовном треугольнике? А вдруг Яна – дочь КЭПа, пришла мне в голову совсем уж шальная мысль. Зато она объясняет непримиримость Касаева. Может, Яна взяла сторону КЭПа, а тот не хочет скандала и оттого поручил это дело мне?
Н-да, смахивает на мексиканские сериалы…
Однако есть над чем поломать голову.
«Метеор» мягко причалил к Дворцовой набережной. Гарик разъяснил, как найти редакцию, и мы расстались до вечера.
* * *
Сейчас бы под душ, а затем в постель, но права на отдых я еще не заслужил. Сначала требовалось завершить подготовку к пятнице.
Порывшись в кармане, я разыскал визитку Василия Капитоновича, надежного человека КЭПа, и из первого же таксофона позвонил ему.
Трубку сняла секретарша. Я попросил передать хозяину привет от КЭПа и уже через несколько секунд услышал любезный голос Василия Капитоновича:
– Дмитрий Сергеевич? Да-да, я в курсе. Пожалуйста, готов встретиться в любой момент. Где вы находитесь? Я пришлю машину.
К счастью, офис Капитоныча (весьма роскошный) располагался неподалеку, иначе я попросту заснул бы по дороге.
Сам Капитоныч – тщедушный, большеголовый и ушастый – напоминал постаревшего Чебурашку. Наверняка бывший сподвижник КЭПа по бывшей партии. Возможно, и пост занимал более высокий. Но не потонул и теперь рад служить когдатошнему подчиненному.
В другое время я непременно попытался бы раскрутить Капитоныча и выцыганить у него что-нибудь о прошлом КЭПа. Но сейчас сил на это не хватало.
В двух словах я изложил, на какую помощь с его стороны рассчитываю.
Он удивился, что я прошу о такой малости, заверил, что всегда готов оказать КЭПу куда более значительную услугу, и предложил мне развлекательную программу на вечер.
От соблазнов я отказался, попросив только, чтобы меня подкинули до гостиницы.
Наконец-то я оказался в своем номере, но о сладком сне не приходилось и мечтать.
Достав досье на Касаева, я принялся самым внимательным образом перечитывать справку. Может, я что-то упустил?
Нет, ничего нового.
Масса деталей, которых не мог знать посторонний человек. Например, прошлой зимой Касаев был задержан в состоянии сильного подпития в вестибюле станции метро «Технологический институт». Отпущен милиционером, оказавшимся читателем «Невской радуги». Записей в журнале не сделано. Каким же образом осведомитель узнал об этом случае? С кем откровенничал Касаев? Каялся ли перед домашними?
Регулярно обещает жене бросить пить. Однажды выдержал целый месяц. Но это рекорд. Обычно его хватает на два-три дня.