Птицы
Шрифт:
– А-апчхи-оу-оу! – чихнул мистер Хэмм, и зола из печки поднялась облаком внутри дирижабля, накрыв и самого штурмана, и его постель.
Огонь подернулся, словно дрогнувший неприятель, но снова поднял голову и вернул позиции. На печке стояла металлическая кружка с дыркой от пули, в ней подогревалась зеленая дымящаяся слизь.
– Ну что, – спросил мистер Хэмм, – уже одолел своего убийцу?
– Нет, сэр, – ответил Финч. – Он пока что мне не попадался.
Финч сидел на ящике и перебирал стопку фотокарточек, которые дал ему старый штурман. На некоторых были запечатлены поля и даже небеса сражений, на одних застыли рытвины окопов и уродливые горы гильз-стаканов от снарядов, на других – сыплющие бомбы дирижабли. Но сейчас мальчика больше интересовали те, на которых был капитан Борган.
– Наверное, затаился где-то, – со знанием дела заявил старик. – Таковы они, убийцы: или нападают, или таятся. От дедушки есть какие-то вести?
– Кое-что, – машинально проговорил Финч, разглядывая капитана и пытаясь понять, способен ли этот человек убить кого-то? Несомненно, капитан убивал на войне. Но вопрос в том, убивал ли он после? Вдова Лилли сказала правду?
Выглядел капитан Борган довольно пугающе. Магниевая вспышка лишь подчеркивала бледность его лица, длинные черные волосы вились на ветру, напоминая изорванный угольный флаг. Китель с двумя рядами серебряных пуговиц-глаз был соткан, казалось, из самого мрака. Еще один глаз в виде булавки скреплял воротник-стойку…
Финч тяжело задышал. Он уже видел такую булавку! Более того, она прямо сейчас лежала у него в кармане! Это же четвертая улика, занесенная Арабеллой в их список улик…
Мальчик достал булавку и приложил ее к фотокарточке. Все верно – это она!
– А-апчхи-оу-оу! – чихнул мистер Хэмм, но Финч даже не обратил внимания ни на жуткий скрежет вздрогнувшего дирижабля, ни на очередное облако золы, поднявшееся в воздух.
– Когда вернется добрый мистер Фергин? – спросил старый штурман, вытирая нос огромным платком, вымазанным в машинном масле и мазуте.
– Дедушка вернется после снежной бури, – задумчиво пробубнил Финч, не сводя взгляда с булавки.
– Это же просто замечательно! – воскликнул мистер Хэмм, глядя на мальчика. – Никаких поводов для грусти. Чего же ты тогда хмуришься, как… О! Ты нашел ее! – Старик спустился с лежака и взял у Финча булавку. – А я все думал, куда же она запропастилась!
Финч закусил губу.
– Сэр, что это? – спросил он.
– Это форменная застежка, – ответил мистер Хэмм, с нежностью разглядывая вещицу. – С мундира моего старого друга.
– Но как она оказалась…
– О, он ее забыл у меня, когда приходил в прошлую бурю.
«Как она оказалась в кармане дедушкиного пальто?» – подумал Финч.
– Сэр, а когда вы ее видели в последний раз? – спросил мальчик.
Старик нахмурился, отчего его широкое красное лицо превратилось в гармошку.
– Даже и не припомню, – сказал он. – Я думал, она куда-то завалилась. А где ты ее отыскал? Среди фотокарточек?
Финч промолчал. Дедушка нашел булавку капитана Боргана и тоже пропал…
– Сэр, вы знаете, что в этом доме пропадают люди? – спросил Финч напрямую, глядя, как старик прячет булавку и фотокарточки в коробку.
– Какие-такие люди? Куда пропадают?
– Куда-то пропадают, – сказал мальчик. – Исчезают. И это связано со снежными бурями.
– В этом обледенелом городе все связано с этими гремлинскими бурями, – проворчал старый штурман и спрятал коробку под подушку.
– Сэр. Вы что-то знаете о пропажах?
Мистер Хэмм как был – в коконе из одеял – направился к рубке управления и принялся что-то искать на приборной панели: начал передвигать горшки с сухими цветами, неработающие механизмы с вывороченными пружинами.
– Ну, я помню, – проговорил он презрительно, – как эта лысая карга Поуп одно время носилась по всему дому – выискивала своего пропавшего сына. Вот дура набитая.
– А когда это было?
– Очень-очень давно… Позавчера.
– Что?!
– Ну, или лет десять назад. Лысая Поуп влезла в «Дженни» и попыталась перевернуть здесь все кверху дном, нарушив мой идеальный порядок! Но она так никого и не нашла. Конечно! Откуда здесь взяться ее сыну?! О! Нашел!
Старик вернулся к печке с картонной коробкой из-под конфет в руках. Достав из нее тонкий коричневый цилиндр длиной с палец, он начал разворачивать бумажную обертку.
– Вы знаете вдову Лилли? – спросил Финч, следя за манипуляциями старого штурмана.
Мистер Хэмм швырнул цилиндрик химрастопки в печь и спешно закрыл заслонку. Из чугунного брюха тут же раздалось шипение, затем фырканье, и в воздухе запахло жареными носками и карамелью. В дирижабле стало заметно теплее. Куда там – стало просто жарко!
Старый штурман взялся за кружку, подул на ее содержимое и сделал глоток. Поморщившись, он глянул на мальчика:
– О чем ты спрашивал, Финч?
– Вдова Лилли. Вы ее знаете?
– Видел ее один раз всего, – нехотя сказал старик. – Приходила сюда с бреднями о том, что ее мужа, мол, убили. И я каким-то боком к этому, понимаешь ли, причастен.
– Вы знали ее мужа?
– Хорошо его помню. Пронырливый, хитрый тип. Из таких, что душу в портсигаре запирают. Двуличный. Прикидывался другом, а сам все вынюхивал. Вечно тут ошивался, пока не перестал.
– И куда он делся?
– А мне почем знать?
– Сэр, – серьезно сказал Финч. – Люди пропали. Неужели вам все равно?
– Да никто никуда не пропал, – проворчал старик. – А эти шум подняли. Шумные люди, Финч. От них вечно сутолока да морока. Шумят, мельтешат…
– Постойте! – недоуменно перебил мистера Хэмма мальчик. – Как это «никто не пропал»?
– Они все по-прежнему в доме, – пожав плечами, сказал старик. – Живут, как и раньше.
– Но их нет! Сына Поупов, сына миссис Чаттни, мужа вдовы Лилли, папы Арабеллы, моих… родителей… Никого нет.
– Да как же? – удивился мистер Хэмм. – Все здесь. Уж за все годы старый Уирджилл Хэмм никогда не был замечен за обманом. Все в доме.