Чтение онлайн

— Зачем было скрывать?

Петр молчит. Я вижу, что смотрит в пол, что-то будто перебирает, а потом понимаю — ни что-то, а руку Марии. Макс также делает, когда сильно нервничает, и мне вдруг так на душе тепло становится. Я смотрю на своего мужа, который сейчас уже десятый сон видит, и удивляюсь: какими же бывают сильные мужчины слабыми. У всех есть мягкое место, не смотря на панцирь любой жесткости. Макс сейчас сплошное мягкое место — он очень уязвим. Я защищаю его отважно и горячо, как говорит Чехов, точно львица, и поэтому не удивляюсь, когда Мария делает тоже самое.

— Прекратите немедленно!

Их взрослые дети мигом замолкают. Подняли шум и гам, усмешки и жестокие шуточки кидают, а как по щелчку перестают. Тон их матери вдруг становится таким жестким, что даже я вытягиваюсь по струночки, но быстро расслабляюсь:

«Черт, а я ведь похожа с ней…» — мелькает в голове, и это достаточно забавно.

Говорят, что девушки выбирают себе мужчин, похожих на своих отцов, и это так. Макс чем-то совпадает с моим папой, но, кажется, мужчины подвержены такой вот теории ни чуть не меньше.

— Я не потерплю неуважения к вашему отцу!

— Ты серьезно, мам?!

— Марина, немедленно прекрати! Мы должны попытаться начать все сначала.

— Это без меня.

— Марина…

— Нет, мам. Ты спятила там на этом острове или как вообще?! Тебе память отшибло?!

— Мария, остановись, — устало выдыхает Петр, потом смотрит на нее, а потом перевод взгляд в экран, — Я скрывал, потому что Гриша был хорошим, и для вас он стал ориентиром. Не хотел, чтобы вы знали, что и хорошие люди ошибаются.

Повисает пауза, которая Петру дается сложно. Он поэтому почти сразу ее и разрушает, не хочет слышать в ответ ничего: ни хорошего, ни плохого.

— В общем, мы с ним общаемся до сих пор, он как раз спинальный хирург, и к нему едут со всего мира…Если кто-то поможет Максу, то это будет он.

— Считаешь, что Макс от тебя что-то примет? — усмехается Лекс, а вот тут уже вступаю я.

— Примет.

— Мел, ты извини…

— Я ему пока не сказала, так что кто проболтается — того убью, но… — мнусь, как дура улыбаюсь, потом бросаю взгляд на Макса, — Я беременна.

Амелия; 25

Да. Так бывает. Иногда нужен только толчок. Макс окончательно не сдался, после той первой операции, только из-за Августа, а Дамир заставил его собраться окончательно. Когда я рожала в Лос Анджелесе, Макс уже стоял на ногах, с тростью, но сам. Теперь ему и трость не нужна. Конечно, жаль, что не девочка — тогда он стал бы по меньшей мере Богом, — хотя нет. Вру. Мне не жаль. Не нужен мне Бог, мне он нужен. Такой, какой он есть, да и девочка — дело наживное, как никак. Вдруг сейчас она во мне как раз и растет?

Я улыбаюсь сильнее, прижимая руку к еще пока плоскому животу, а сама глаз не могу оторвать от своей семьи. Это мой подарок за все, через что я прошла…Так и есть же. Мне уже плевать, что не так как у всех, что необычно — искренне и абсолютно.

Не верите? Сейчас докажу. К моему мужчине как раз направляется наша соседка. Высокая блондинка, у самой маленькая девочка — дочка ее, но с мужем не сложилось. Я прекрасно знаю, что она теперь на моего глаз положила, и это достаточно забавно. Макс на нее никогда не смотрит, и нет, я не наивна, просто знаю это. Мне не нужно проверять, но иногда все же нравится — маленькая, женская шалость, если угодно. Я откидываюсь на спинку своего сидения, прикрываю уже открытую дверь и смотрю. Честно? После слов Ксении, меня одолевали страхи — напрасно. Она ему улыбается. Вон и кофту с вырезом до пупа одела, а Макс смотрит только на Дамира. Они о чем-то разговаривают с ним, на нее он почти не реагирует, только из-за вежливости…

Нет. Ну все. Хватит.

Сердце не выдерживает все равно. Я выхожу, и снова убеждаюсь, что не нужен ему никто, кроме меня — Макс меня чувствует. Он сразу же оборачивается, а сам аж светится…Конечно, мне знакомо такое выражение лица — я его каждый день в зеркале вижу. Он прямо как я. Мы — отражение друг друга.

Думаю, что в конце концов наша Пуанта состоялась. Это же как? Самый сильный ход в маневре, а мы свой маневр отработали на все сто процентов. Слишком уж боролись за нашу любовь, оба при том. С обстоятельствами, с окружающими, с семьей, с самими собой, так что теперь…разве кто-то может ее разрушить? Нет.

— Привет, малыш, — тихо шепчет он, когда я подхожу, обнимает, — Я по тебе скучал.

— И я по тебе тоже, любовь моя.

Он передает мне нашего сына, потом зовет Августа, чтобы вместе мы пошли к дому. Сейчас за ними приедет их дед — Петр Геннадьевич вернулся в страну, но не к делам. Он все еще боится соблазнов, поэтому они с Марией живут в тишине, как мои родители. Какие у него отношения со своими детьми? Да шаткие. Ни туда, ни сюда, но они, по крайней мере, друг друга больше не ненавидят — уже хорошо. Макс вон вполне спокойно отпускает с ним детей…и иногда они даже общаются между собой.

Нет, наверно, все таки есть в прощении какой-то особый, отдельный прикол — легкость чувствуешь. Макс, конечно, отца своего не простил и, если честно, вряд ли сможет до конца это сделать, но теперь хотя бы понимает его лучше. Я же с Ли решила не усложнять, помирилась: тащить на душе груз — дело неблагодарное. Они с Матвеем в Россию не вернулись, у них в Италии свой, успешный бизнес, который только встает на «полноценные» ноги, куда им? Да и смысл? Там для них лучше, но мы часто болтаем по скайпу, а совсем скоро увидим их на нашей с Максом свадьбе.

— Когда ты должна уехать? — глухо шепчет он мне на ухо, расстегивая юбку, стоит нам порог переступить, — Может и хер с ним с этим девичником?

— Да сейчас! Хочу, чтобы все было по правилам!

Усмехается, но потом останавливается по середине залитой солнцем гостиной, берет мое лицо в ладони и шепчет.

— С каждым днем я люблю тебя все больше. Ненормально это…

— Ты подожди. У нас еще свадьбы не было. Говорят, что свадьба убивает любовь.

— Мы уже женаты, дурная.