Пугачев Победитель
Шрифт:
Юрочки Лихачева в столовой не было: он отправился побродить по саду. Недочитанная им книга в сафьяновом переплете валялась на продавленном диване.
По приказанию Левшина Анемподист прислал в столовую казачка Петьку, который притащил большой корявый поднос с деревенскими закусками и графином, отливающим зеленью водки. Только повинуясь приказанию Левшина, приглашенные решились устроиться вокруг стола, выпить и закусить, но делали это с видимой робостью, подталкивая друг друга. Испуганно смотрели на ротмистра. Оставив на столе поднос, казачок ушел. Левшин собственноручно запер за ним дверь и обратился к приглашенным с требованием сказать откровенно, что они думают о положении дела и что полагают предпринять на случай осложнений.
Те беспомощно переглядывались. Потом студент, тряхнув головой, вымолвил басом:
Я полагаю, что...
Поперхнулся, мучительно покраснел и, опустив глаза, докончил почему-то шепотом:
Как честный человек.» Так что при этих обстоятельствах, напоминающих дни гражданской распри Древнего Рима...
И смолк.
Ну что же?—нетерпеливо сказал Левшин—Только ваш Древний Рим вы бы оставили, государь мой!
Студент сконфуженно улыбнулся и толкнул угловатым локтем сидевшего рядом с ним отца Сергия:
Говори ты!
Священник развел беспомощно руками.
А что же я могу сказать при сих обстоятельствах? — пропел он жидким тенорком.— Смущен дух мой, и преисполнена скорби душа. К тому же, я посылал в губернию цидулку, испрашивая у его преосвященства наказа и пастырского наставления, но, к моему вящему прискорбию, до сего дня ответа не удостоился.
А ты что скажешь? — обратился ротмистр к причетнику.
Тот напыжился, несколько раз раскрыл рот, как вытащенная рыбаком на берег рыба, выдавил из себя какие-то странные звуки, походившие на бульканье или шипение самовара, и спрятался за спиною студента.
Благородный господин офицер, может быть, дозволит мне иметь честь сказать несколько слов?— четко выговаривая вычурно построенную фразу, сказал Штейнер.
Прошу!
Я полагаю, что правительству ее императорского величества, всемилостивейшей государыни Екатерины Алексеевны, надлежало бы немедленно прислать в сии провинции побольше зольдат... Но только настоящих, хороших зольдат. Без хороших зольдат, которые будут во всем послюшные против своих официрен...
Правительство об этом уже позаботилось. Из действующей армии уже вызваны некоторые части. Но армия далеко...
Здесь был голос.» То есть, некоторые молодые помещики говорили, что сюда придет сам генерал Суворов.
Возможно. Очень даже вероятно. Как только представится малейшая возможность, Суворов примчится сюда.
Тогда все будет в полный порядок! — облегченно вздыхая, заявил немец.— Иначе все будет приходить в полный беспорядок. Этот глупый мужик Иван совсем сходил с ума из-за своего сумасшедшего Емельян.. Если бы такой пьяный разбойник осмелил показать свой нос у нас в Германии..
Да, все это хорошо! Но я хотел бы знать, что делается тут?
Их сиятельство князь изволили уехать в Казань!— выдавил из себя тенорком священник.— Мы же без их сиятельства—как овцы без пастыря. Истинно, как овцы без пастыря.. Что мы можем?
Позвольте, батюшка! Да разве вы не понимаете, что речь идет и о ваших головах?
Причетник, прятавшийся за спиною студента, забулькал и зашипел.
Я полагаю... Я пришел к тому убеждению, что сие касается исключительно дворянства! — выпалил студент.—Оно — причина, так, значит, оно должно и подумать..
Левшин нахмурился.
Вы говорите, государь мой...
Этот долговязый узкогрудый парень ему не понравился с первого взгляда. Все, начиная с темного лица и кончая голосом, возбуждало в Левшине чувство, близкое к злобе.
Я говорю, что крестьян надо освободить и наделить землею. А кроме того, плачевное положение духовенства...
Вы думаете о том, что говорите? — понизив голос, осведомился ротмистр.
Тиша!—робко предостерег студента поп.
Вы, господин ротмистр, спрашиваете нас, что мы думаем. Ну, вот, по чести и совести... То есть, как образованный человек.. Хотя мне и пришлось уйти по недостатку средств и слабости здоровья из храма науки...
Левшин нетерпеливо махнул рукой.
Да поймите же, государь мой, ежели вы, в самом деле, образованный человек, что столь огромной важности государственные вопросы не могут решаться так скоропалительно. Ежели даже предположить, что реформа сия потребна и возможна, то ведь она означает ломку всего существующего строя А у нас на шее затянувшаяся война с Турцией!
Зачем нам Турция!—проворчал Тихон.—Будто у нас самих земли мало.
Столица государства вовсе не обеспечена от нападения воинственных шведов! — продолжал, не слушая его, Левшин.— На западе положение крайне запутанное. Прусский король».
Скоро сто лет, как мы только и знаем, что воюем да воюем!—твердил студент.— Петр все жилы из народа вымотал войнами. Анна воевала. Елизавета воевала. Теперь Екатерина... Давно ли была Семилетняя война? На кой прок нам понадобилось в Пруссию лезть? Что, у нас самих земли мало, что ли? Лучше бы занялись собственным домоустройством, нежели лезть в чужие страны». На что нам Крым? Для чего нам Черное море? Все богатства страны уходят на эти мордобои». Ну, вот, и довели до того, что народ поднялся!
Значит вы, государь мой, дерзаете открыто заявить, что одобряете действия беглого казака Пугачева, поднявшего бунт против законной своей государыни?
Студент замялся. Потом, приободрившись, заявил:
Нет, так нельзя.» То есть, зачем так говорить? Что сие значит — «одобряю» или «не одобряю»? Но нам приходится рассуждать о том, что происходит. А происходит подобная древнеримским, гражданская распря. С одной стороны выступают плебеи, сиречь попу- лус, то есть, народ. А с другой — оптиматы. И со стороны плебеев имеется выдвинутый народною толпою вождь, как бы новый Мариус.»