Пугачев Победитель
Шрифт:
• • Н ..1-ми победительставлены новые часовые из белгородских казаков, в том числе один женоподобный юноша. Нам казалось, что они обманывали доверие своего строгого начальника: раздобыв неведомо откуда водки, они щедро угощали наших едва державшихся на ногах сторожей. Женоподобный юноша, видимо, лишь притворявшийся пьяным, присел возле меня и шепнул: «Будьте спокойны. Не спите. Готовьтесь». По звуку голоса я понял, что это молодая женщина в мужской одежде.
После полуночи, когда весь захмелевший стан спал крепким сном, та же женщина и с ней казачок разрезали наши веревки, дали нам надеть тулупы и треухи и вывели из стана. Часовые не задержали: они были тоже белгородцы и участвовали в заговоре. Нас провели по глубокому cHeiy на другой берег реки и указали убежище в густых камышах. Там уже были несколько человек, освобожденных белгородцами раньше нас, и среди них до крайности испуганные бедные сиротки вальдмейстера Шишкина. Здесь же мы увидели пожилого офицера в полковничьем мундире, который сказал нам: «Я полковник, а ныне генерал Обернибесоа Мы пришли из Перми, и сейчас начнется расправа с мятежниками. Вам же бояться нечего: мы их собьем и погоним в другую сторону».
Глубоко взволнованные, мы пали на колени и стали молиться всевышнему, еще не веря в свое спасение В это время раздался ужасный крик, подобный вою стаи голодных волков, загремели пушечные выстрелы и по льду мимо нас, подобно черным демонам с пиками наперевес, пробежали люди на лыжах. Через несколько мгновений в стане мятежников грянул взрыв. Как мы узнали после, был взорван зарядный ящик, стоявший у кибитки начальника нашего конвоя, злодея Шелудякова. Памятуя, что в лагере мятежников имеется значительная артиллерия, мы со страхом и трепетом ждали, когда она вступит в действие. Но когда пушки действительно заговорили, один из оставшихся при нас воинов Обернибесова сказал: «Кончено дело!
н ими завладели пушками и обстреливают пугачевцев!»
Из нашего убежища в камышах нам почти ничего не было видно, тем более, что луна пряталась за и ими. Таким образом, мы могли лишь догадываться п щи, что творилось в самом стане мятежников. Пи дели же мы, как люди скатывались с берега на лед и пытались бежать в степь, отряды конницы настига- ни их и истребляли. Потом все смолкло. Внезапно | и» то заиграли трубачи, исполняя марш Преображении им полка и раздалось громовое «ура!» Скоро наступим рассвет. Мы были спасены.
П.чс отвезли в город Пермь. По дороге нас нагнал иГш с ранеными из армии знаменитого генерала Ми- jnun.coiia, и мы узнали ошеломившую нас новость, что и м и., когда Обернибесов завладел «золотым карава-
главная армия генерала Михельсона внезапно
рглась в Екатеринбург и после недолгих и жестоки * боев овладела городом».
И официальном докладе Военной коллегии, сделанном позже самим генералом Михельсоном, говорится
чующее: «Пользуясь тем обстоятельством, что само-
|||||1Н'Ц или, вернее сказать, военный министр Хлопуша
пил власти Уфы и Екатеринбурга о предстоя-
н|. ч прибытии для подкрепления городских гарнизо-
I формированного Белгородского казачьего полка,
• |>ый сильно запоздал вследствие плохого конского
•ж'тиня и бескормицы, я коротким ударом у Гнило-
кий прорвал слабые линии мятежников и выбро-
(ни на нчсо на юг мою конницу с новой артиллерией и т . I плысими батальонами егерей на лыжах. В местно- (. . I уда сии части проникли, они выдавали себя за Црчеродских казаков и московских егерей, прислан- ип> шеобы, для усмирения башкирского восстания и Ннимmi Мусы. Партизан ротмистр Константин Лев- Inn i| . помощниками Петром Кургановым и Юрием НМп. . и ным под видом белгородских казаков проник в
>| иинбург с подложным приказом о немедленном
l>I м|. Iнпении «золотого обоза», а по выходе обоза сопровождал его пять суток, покуда не подставил мятежников под удар дожидавшегося в заранее избранной местности у реки Шагалки генерала Обернибесова. Ночное нападение на стан мятежников оказалось весьма удачным. С незначительными потерями в людях и в конском составе Обернибесов завладел станом у Шагалки, освободил заложников, которых везли в Уфу и в Москву, в том числе бергмейстера Ульриха и пастора Винтергальтера, и уничтожил скопище пугачевцев, выполняя приказ не обременять себя пленными. Единственное исключение было сделано для главарей мятежников в количестве девяти человек, кои были привезены в Пермь, судимы военно-полевым судом и повешены. Среди них были один из старейших соратников самозванца Шелудяков, именовавший себя «адмиралом», и бывший истопник гранильной фабрики в Екатеринбурге Фрол Ипатьев, именовавший " себя «берг- мейстером» и директором монетного двора.
В это время я с моими главными силами прошел форсированным маршем к Екатеринбургу. Застигнуть врасплох гарнизон Екатеринбурга мне помешала одна из тех случайностей, кои трудно предусмотреть. Я говорю о непонятной измене и побеге дотоле доблестно и усердно выполнявшего свой долг гвардии сержанта из дворян Смоленской губернии Ивана Ракитина. Я был встречен артиллерийским огнем. Действиями артиллерии руководил пугачевский комендант Пороховщиков, закоренелый злодей, бежавший с каторги. Тут я в первый раз применил имевшиеся у меня в изобилии «шувалов- ки». Их несомненное преимущество перед тяжелыми и неповоротливыми пушками гарнизона сказалось прежде всего в том, что мы могли передвигать свои батареи с одной позиции на другую, едва неприятель успевал пристреляться, и тем избегали потерь. Появление высланных мной в обход города егерей на лыжах с несколькими «шуваловками», расположенными на простых деревенских розвальнях, вызвало в городе смятение. Тогда я пошел на приступ и ворвался в город
Мною была обещана награда в три тысячи рублей за Ичроховщикова и в тысячу за изменника Ракитина, предупредившего пугачевцев о нашем приближении. И п|и'великому моему сожалению, Пороховщиков успел hi I ать, что же до упомянутою Ракитина, то он был н и Аден застрелившимся. Здесь я приказал застигну- и.| к с оружием в руках в плен не брать. Овладев родом, из числа поставленных самозванцем гражданских властей я признал заслуживающими снис- inii нения лишь тех, кои были вынуждены служить мнтсжникам против воли. Все же остальные были шпионы. Отобрав из местных рабочих соответствующее число заложников, я приказал нагрузить сто саней I рунами казненных и отправить их четырьмя обозами в Пни кайшие города Сибири, назначив в качестве возчи- екатеринбургских рабочих Им я поручил опове-
I ить поставленные самозванцем власти о моей распри не с екатеринбургскими мятежниками и сообщить о скором моем прибытии. Вследствие моего поступка н'ронники самозванца пришли в великое уныние,
р I л и весь свой кураж и почти поголовно бежали
in ivtu. Сибири. Смущение овладело и гнездившимися ни уральских заводах мятежниками. Они стали разни.икса, не дожидаясь нападения с моей стороны.
I кроткое время пути между Сибирью и остальной оказались в моем распоряжении. Утвердившись от Вятки до Оренбурга, соединив под своим ни 1.1 пом все находившиеся поблизости военные силы и постановив повсюду законный порядок, я получил возможность произвести и другие операции, прежде
овладеть Уфой. Здесь до меня в первый раз дошли
•>iymi о великом и радостном событии в Ракшанах. Mi I ope же было получено и подтверждение того, что нмжпось всем нам столь желанным, но и столь же ми
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
нпиратор» почти не выходил из дурного на
строения. Он не на шутку струсил после пере
житой в дни рождественских святок жестокой передряги, удержался от кутежей и довольно усердно занимался государственными делами, главным образом составлением новой армии. Его подозрительность разрасталась день ото дня Сплошь и рядом он высказывал грубое и обидное недоверие даже самым близким к нему людям. Всех представителей семьи или, вернее сказать, целого племени Голобородек, он прямо возненавидел, и эта ненависть прорывалась на каждом шагу, так что даже сами Голобородьки начали посматривать вокруг себя с опаской. Отношение Пугачева к вернейшему из соратников Хлопуше тоже было крайне неровным. Он то осыпал «графа Панина» милостями, называл «милым дружком», изливался перед ним в горьких жалобах на действительных и мнимых врагов, то начинал смотреть на варнака волчьим взглядом. Когда Хлопуша, который не отличался мягким нравом, начинал огрызаться, «анпиратор» говорил ему: