Чтение онлайн

Павлищев Л. Н. Воспоминания об А. С. Пушкине. М., 1890.

Панчулидзев С. А. Сборник биографий кавалергардов. 1826–1908 (IV). СПб., 1908.

Перебеленные страницы воспоминаний графа В. А. Соллогуба. СПб., 1893.

Переписка Я. К. Грота с П. А. Плетневым. В 3 т. СПб., 1896. Письма Александра Тургенева к Булгаковым. М. — Л., 1939. Письма Андрея Николаевича Карамзина к своей матери Екатерине Андреевне. [Л., 1914.

Письма Жуковского к А. И. Тургеневу. М., 1875.

Письма Пушкина к Е. М. Хитрово. Л., 1927.

Погодин М. П. Простая речь о мудреных вещах. М., 1875.

Полное собрание законов Российской Империи. СПб., 1832.

Поляков А. С. О смерти Пушкина. По новым данным. Пг., 1922.

Пушкин в воспоминаниях современников. В 2 т. М., 1985.

Пушкин в письмах Карамзиных 1836–1837 годов. М. — Л., 1960.

Смирнова А. О. Записки. Из записных книжек 1826–1845 годов. СПб., 1895; Автобиография. М., 1931.

Соллогуб В. А. Воспоминания. СПб., 1887.

Туманский В. И. Стихотворения и письма. СПб., 1912.

 Тургенев И. С. Собрание сочинений. В 12 т. М., 1953–1958.

Чаадаев П. Я. Сочинения и письма. М., 1913–1914.

Щеголев П. Е. Дуэль и смерть Пушкина в издании Пушкин и его современники. XXV–XXVII. 1916 (последнее издание: М., 1987).

Яковлев В. А. Отзывы о Пушкине с юга России. Одесса, 1887.

Dictionnaire de biographie franqaise, Paris, vol. II, 1903.

Falloux F., M'emoires d'un royaliste, vol. I, Paris, 1888. Kauchtschischwili N. (sous la direction de), Le Journal de Dar’ja Fedorovna Ficquelmont.

Lacroix F. Les Myst`eres de la Russie, Paris, 1845.

Lettres de Prosper Merim'ee `a Panizzi, vol. 1, Paris, 1881.

Suasso F., Poet, dame, diplomat. Het laaste joar van Alexanre Poesjkin, Leiden, 1988.

Troyat H., Pouchkine, 2 vol., Paris, 1946.

Нам, русским, свойственно ревниво относиться к тому, что пишут об А. С. Пушкине на Западе: не исказили бы, не оболгали бы. И когда несколько лет назад в Италии вышла книга профессора Серены Витале, известной пушкинистки, исследовательницы и знатока русской литературы, не терпелось познакомиться с этой работой, хотелось знать, каким там видят нашего Пушкина. Интерес подогревался появившимися в прессе интервью некоторых отечественных пушкиноведов, повстречавшихся с автором книги, и самой г-жи Витале, из которых стало ясно, что у нее в чем-то отличный от нашего взгляд на Пушкина и его судьбу.

Книга напечатана уже в ряде стран, а в России долго не находилось издателя. И вот наконец, благодаря усилиям калининградского издательско-полиграфического предприятия «Янтарный сказ» и поддержке Представительства МИД России в Калининграде, эту книгу узнают и россияне. Хотелось бы высказать свое личное (возможно, субъективное и подчас спорное) суждение о ней.

Прежде всего обращает на себя внимание бережное, трепетное отношение Серены Витале к русскому национальному гению, глубокое знание ею русской литературы и истории. Ее труд предназначен западному читателю, который не так уж основательно знает русскую словесность, и на его информированность, на его отношение к нам, конечно, повлияет доброжелательная позиция автора.

Само название книги — «Пуговица Пушкина» — говорит, что это не столько научное исследование, сколько беллетризованный рассказ, популярное повествование о трагической участи великого русского поэта. Название восходит к известному из мемуаров эпизоду: кто-то, встретив Пушкина на Невском проспекте, не досчитался на его бекеше одной пуговицы. Эта сама по себе ничего не значащая деталь здесь как бы олицетворяет определенный этап в жизни Александра Сергеевича: близкая трагедия, житейские неурядицы, материальные затруднения, душевный разлад и даже отчаяние, падение в обществе интереса к его творчеству. Это и составляет суть книги.

Но хотя в ее заглавии фигурирует одна пуговица — пушкинская, в тексте присутствует и вторая — дантесова. Она, как свидетельствуют мемуаристы, спасла жизнь Дантесу во время дуэли. Пушкин был прекрасным стрелком. Несмотря на тяжелейшее ранение, он произвел выстрел, который был бы смертельным для его противника, если бы пуля не срикошетила. От чего срикошетила? Одни говорят — от пуговицы, другие — от панциря. Первые, в том числе С. Витале, говорят: панциря не могло быть по кодексу чести; вторые: неужто пуговица была бронированная? Спор ведут не только литературоведы и историки, но и криминалисты, баллистики, металловеды… Так что две эти пуговицы — в читательском восприятии — словно две линии жизни, две судьбы.

Нельзя не порадоваться колоритному, цветистому языку г-жи Витале. Ее литературная речь даже в результате перевода не утрачивает своей сочности и звучности. Свободная, раскованная манера изложения, стремление уходить от категорических утверждений, заменяя их рассуждениями, предложениями, догадками, — все это воспринимается читателями как доверительная беседа с ним, уважительное отношение к его мнению.

Композиционно книга выстроена так, что основное ее содержание доносится до нас не самим автором, а цитируемыми документами: мемуарами современников А. С. Пушкина, письмами, дневниковыми записями. Документальность — основа доверия, непредвзятости. Эти закавыченные и незакавыченные фрагменты воспринимаются органично, не вызывают у читателя «ученой зевоты».

Специалистам-пушкиноведам книга будет ценна тем, что вводит в научный оборот письма Жоржа Дантеса своему приемному отцу, голландскому посланнику барону Геккерену, и еще один документ, которым заканчивается книга и который заслуживает особого разговора.

Серене Витале удалось совершить нечто сопоставимое с научным подвигом — получить у потомков Дантеса 25 его писем, о которых научный мир знал, но судил только по двум фрагментам, подготовленным к печати известным советским пушкинистом М. А. Цявловским и опубликованным в 1951 году. Разумеется, обретение нового документа, связанного с Пушкиным, — событие. К тому же письма относятся к 1835–1836 годам, к самому драматическому периоду жизни А. С. Пушкина. Значение такой находки трудно переоценить. И все же…