Пулеметчик
Шрифт:
— Господа, — сделал я большие глаза, — что здесь происходит?
— Джонни, закрой дверь. Сейчас мы все объясним, — криво ухмыльнулся, выходя на середину комнаты мужик с лошадиной мордой и рыбьими глазами, явно старший в группе.
Спасла меня въевшаяся привычка проверять слежку в витринах и зеркалах — в углу стояло ростовое трюмо, развернутое так, что в нем я увидел дверь, в которую только что вошел и рукоятку револьвера, которую занес над моей головой бульдог.
Я рухнул вбок, левой рукой метнув канотье в лицо ближайшему англосаксу, а правой выдергивая пистолет из кобуры. Все получилось, прямо на загляденье, но тело совсем не обрадовалось удару об пол, ушиб всей бабки, итить-колотить…
Бульдогу я попал прямо в колено, первым или вторым выстрелом, черт его знает, главное что попал.
В ответ почти сразу несколько раз бабахнуло и противно засвистело над головой.
Искренне удивившись тому, что все еще живой, я толкнулся ногами от стены и по ковру совсем было проскользил за тяжелое кресло, но… но остановился на полдороге.
Это только в кино так ловко получается, твою мать…
Ствол в руках гибрида лошади и селедки довернулся на меня, но привязанный к крайнему креслу рыжий парень, наверное из тех двух ирландцев, неожиданно выбросил вперед ногу и заехал конской морде как раз по яйцам. Дуло дернулось, я успел в ответ пальнуть еще два раза и лихорадочно загребая ногами, все-таки скрылся за креслом.
— Keep him down! — раздалась команда на английском и от спинки полетели выбитые пулями щепки.
Отчаянно ругнувшись про себя, я вскинул пистолет над креслом и послал три пули на голос.
Может, и попал, но англы дружно вскочили и кинулись ко мне после седьмого выстрела, посчитав что у меня кончились патроны и стараясь успеть до того, как я перезаряжусь.
Щаз, у меня еще пара есть!
Промахнуться в летящую на меня тушу было невозможно, но магазин опустел совсем и был бы мне конец, но тут из боковой двери гостиной наконец-то загрохотали два ствола, брызнуло в стороны трещинами-молниями и осыпалось вниз сверкающим водопадом зеркало.
Звон стекла и вопли раненых слились в общую какофонию, заглушившую падение туши. Еще через мгновение из двери, в которую недавно вошел я, вылетела и врезалась в столик бессознательная жертва нокаута, а следом вошел Вася, потирая кулак с зажатым в него браунингом.
За всем этим шоу белыми глазами наблюдали привязанные к креслам, вот только рыжий как-то нехорошо обвис на веревках…
Адреналином накрыло так, что я почти не различал голоса — только “бу-бу-бу” на грани слышимости, Никита размахивал руками, Жан стаскивал англичан в кучу, а Вася резал путы. Перезарядить браунинг удалось только с третьей попытки, никак не мог вставить магазин в рукоятку, но как-то справился, но тут сквозь вату в ушах прорвался рев:
— Kenny! You bastards! They killed Kenny!
И меня пробило на истерический хохот.
Отсмеявшись и вытерев слезы, я оглядел поле боя. Над убитым Кенни Коннером стоял второй ирландец, жилистый Патрик Маклафлин, стряхивая с себя веревки. Медведнику прострелили руку, и сейчас Вася бинтовал ее, трое англичан наповал, еще трое ранены, причем бульдог в отключке от болевого шока. Мои потери — пробитое в двух местах канотье и порванный пиджак.
— Ребята, соберите у них оружие и документы. И проверьте все карманы. Патрик, они не представились?
— Нет, но это псы из Скотланд-Ярда, я вот эту сассенахскую рожу помню еще по Ирландии, они хватали наших шахтеров, — Маклафлин пнул подвывающего раненого, держащегося за бок, — а за Кении я их на клочки порву.
— Тогда они твои… — разрешил я. — Только сперва узнай, кто их послал. Кстати, а с чего они на вас набросились? — повернулся я к понурому Медведнику. — Лишнего продал?
— Все сразу, — мрачно кивнул тот.
Я выматерился и уставился на парня.
— Ай, молодец… А инструкции в телеграммах для кого были? Мало того, что сам без пользы чуть не сдох, так еще и товарищей подставил!
— Что будем делать дальше? — прервал меня Никита, но такой же вопрос читался и в глазах остальных.
— Трупы в воду, с грузами… — после короткого раздумья приказал я. — Тех, что после допроса тоже, Патрик их явно в живых не оставит. Всем участникам — новые документы и веером отсюда во Францию и Германию. Ты, — я указал на Никиту, — со мной во Францию, и займись прикрытием. Вызови туда трех надежных ребят, проинструктируй, чтобы под любой присягой подтвердили, что мы сегодня выпивали и закусывали у кого-нибудь дома, ну и так далее, не мне тебя учить.
И тут мне пришла в голову одна идея — Женева была центром эмигрантов-террористов, которые, хоть и в меньшем числе, чем в моем времени, но все равно кучковались вокруг Михаила Гоца, уж больно харизматичная личность, да и денег у него было много, дедушка-то крупнейший чаеторговец России, поставщик двора и все такое. И вот малость притушить террор было бы весьма здорово…
Никита от такого задания может и отказаться, а вот Егору надо оправдаться… и я отозвал его в сторонку.
— Ну, раз наломал дров — будешь разбирать сам. Кровью, считай, искупил, осталось искупить делом.
Медведник самолюбиво вскинулся и хотел было поднять раненую руку, но скривился и буркнул в сторону:
— Расслабился. Как добрались до Рима, обрадовался, что все закончилось, что живы вернулись… — потом помолчал и добавил. — Больше не повторится.
— Ничего, натаскаем еще, чтобы не расслаблялся. А сейчас нужно пустить полицию по ложному следу. Никита скажет тебе адрес, туда нужно подбросить все документы и желательно оружие англичан. Но аккуратно, там постоянно люди. А потом тебя ждет большое путешествие и ссылка на Сахалин.
Егор вздрогнул.
— Ну, не то, чтобы ссылка, но там нужен человек с боевым опытом. Через год-два надо будет японцев гонять, а через полгода — принять и спрятать до времени груз пулеметов.
Глава 4
Лето 1902
Так… Пропорция номер один… девять золотников соды…
Аптекарские весы закачались, дрогнули и наконец застыли со стрелкой ровно посередине. Теперь ссыпать порошок в склянку, поменять чашку и отмерять девять золотников лимонной кислоты…