Чтение онлайн

– Вершинин приказал не останавливаться, – недовольно фыркнула Циклаури. – Это есть в материалах дела. Александр Борисович, вы мне что, проверку на вшивость устраиваете? По какой причине Вершинин так решил, не знаю.

– Расслабьтесь, Лия Георгиевна, – миролюбиво усмехнулся Турецкий, – мне действительно многое неясно. Мне непонятно, почему Друбич не попытался сразу задержать Яковлева. Почему яковлевский шурин, этот, как его, Ключевский, не давал показаний в суде?…

– Потому, что если бы Яковлев оказался профессиональным киллером, мы просто имели бы еще один труп, а поскольку он им не оказался, его и так успешно задержали. Но это тоже есть в деле. А насчет Ключевского, тут я могу вам заявить совершенно ответственно, сама его допрашивала, придорожный камень или дерево и то с большим успехом можно было записать в свидетели. Ключевский проспал все самым беспробудным сном, экспертиза, как говорится, красных кровяных телец в его портвейне практически не обнаружила.

– Да, конечно, конечно… – машинально кивнул Турецкий, думая о своем.

Априорно «важняк» предполагал, что смерть Вершинина была все-таки заказным убийством, пусть хорошо организованным и ловко имитирующим несчастный случай; что Яковлев просто козел отпущения, оказавшийся не в то время не в том месте; что на него надавили, наверняка посулив малый срок и смягчающие обстоятельства, и добились от него признания; что Яковлев, возможно, потому что срок оказался все же приличным или по иным причинам, отказался от своих показаний; грядет новое разбирательство, и заказчик, кто бы он ни был, чтобы дополнительно запутать следствие, пустил слушок, что параноик Вершинин сам готовил на себя лжепокушение. Прочтя дело, «важняк» практически уверился в своей правоте – и вдруг машина-бомба, пропавший лодочник… Это, как ни парадоксально, скорее работает на версию о том, что лжепокушение все-таки готовилось. Только вот где? На рыбалке или в городе около резиденции или это Яковлев должен был пальнуть по машине, пробить, скажем, колесо и скрыться. Но нервишки сдали, еще и принял для храбрости и в колесо не попал, а попал в полпреда? Турецкий был несколько сбит с толку.

– Вот что, Лия Георгиевна, отыщите мне этого лодочника, – попросил он, – и еще я хотел бы ознакомиться с делом о теракте.

Следующим по плану у Турецкого был визит к новому полпреду – Сергею Шангину. В принципе засвидетельствовать ему свое почтение следовало незамедлительно по прибытии, но «важняк» справедливо решил вначале ознакомиться с материалами предыдущего расследования, на случай если по делу возникнут вопросы. Короче, чтобы дважды не ходить.

Шангин выделил «важняку» десять минут, совмещая разговор с ленчем. Он ел микробутербродики с красной рыбой, запивая минералкой. Турецкому тоже принесли блюдо с бутербродами и кофе. Минут пять они жевали практически молча, исподволь разглядывая друг друга. Турецкому Шангин почему-то сразу показался человеком порядочным, насколько это возможно в большой политике, и заслуживающим доверия (в той же мере). Сухая, спортивная фигура, лицо если не аскета, то, уж во всяком случае, человека, привыкшего себя контролировать. Наверное, и рыба с минералкой на «важняка» произвели впечатление, ему-то принесли и ветчину, и сыр, и кофе. И после ленча Турецкий блаженно закурил, а полпред ограничился парой подушечек «Орбита». Конечно, чревоугодием и любовью понежиться в свободное время на диванчике могут страдать и честные люди. Однако обратных примеров Турецкий знал немного, скажем прямо, вообще не знал. Разве что граждане а-ля скупой рыцарь, но на скупого рыцаря Шангин явно не походил.

Секретарша убрала подносы, можно было наконец перейти к делу. Шангин вопросов Турецкого ожидать не стал и поспешил сразу объясниться.

– С Вершининым я был знаком довольно поверхностно, – заявил он. – Профессионалом он был классным, с феноменальной трудоспособностью, абсолютно трезвым и рациональным подходом к любой проблеме. Регион у нас сложный, и, наверное, не случайно именно Вершинина назначил сюда президент. Но что за человек был Вадим Данилович, мне сказать сложно. Не хочу и не буду на вас давить, убеждать в том, что все эти слухи возникли абсолютно из ничего. Как у нас в народе говорят, дыма без огня не бывает. Хотя с другой стороны: не пойман – не вор. Поэтому разбирайтесь. Одно вам могу обещать, если слухи подтвердятся, давить на вас никто не будет. Правило: о покойниках или хорошо, или ничего – у нас не работает, не то время. Доложим президенту все как есть.

Турецкий достал блокнот, в котором набрасывал вопросы к полпреду, и задал тот единственный и главный, что созрел вообще-то еще в Москве, в разговоре с Меркуловым:

– А кому вообще выгодно подогревать эти слухи?

Полпред в задумчивости потер мочку правого уха:

– Видите ли, тут возможны варианты самого различного масштаба. Не секрет же, что и в Совете Федерации, и в Думе, и даже в администрации президента многие недовольны самим фактом существования федеральных округов и соответственно полпредов, округа величают сатрапиями, губернаторы считают, что полпреды ограничивают самостоятельность регионов, кто-то даже полагает, что это шаг к расколу России на семь частей. Неудовольствие вызывают и сами полпреды: мол, случайные личности – только тем и знамениты, что лояльностью по отношению к президенту. Возможно, хоть мне и не очень в это верится, что компрометация Вершинина – это как бы прелюдия к восстанию губернаторов против данной системы, федеральные округа необходимо конституциировать, а это возможно только через конституционные изменения, которые тот же Совет Федерации, подконтрольный губернаторам, еще должен принять…

Турецкий слегка опух от всей этой политкатавасии еще в исполнении Дмитрия Голика, а теперь и Шангин туда же. С точки зрения владения ситуацией они находятся на разных полюсах, но тот был откровенен, а этот, в силу высоко-вельможного статуса, как раз наоборот – воспарил в высокие сферы, где уж тут угнаться за полетом государственной мысли. Результат же один: общие фразы, а конкретной зацепки, от которой можно начинать плясать как от печки – фиг вам, господин «важняк». Местные придворные нюансы постигайте собственным умом, пыжьтесь, хоть лопните!

– Давайте не будем все так глобализировать, – сказал Турецкий с нажимом, как будто разговаривал с равным по званию или даже с подчиненным. – В конце концов, убит был Вершинин здесь и слухи, судя по всему, тоже пошли отсюда. Вы могли бы рассказать, чем он занимался, скажем, в последние месяца два-три до гибели, хотя бы перечислить основные конфликтные ситуации, на которые он был завязан?

– Может, вы и правы, даже наверняка правы, – легко согласился Шангин. – Я вообще полагал, что начинать стоило бы с нового расследования убийства Вершинина. Но если хотите двигаться с двух сторон, так сказать сверху и снизу, действуйте. Собственно, Вершинин немногое успел. И вас, конечно, интересует не бумажная возня, а конфликты с реальными деньгами, сферами влияния и прочие громкие дела. В принципе громкий конфликт был один: неразбериха на одном из бюджетообразующих предприятий края – медеплавильном комбинате. Год назад там сложилась буквально патовая ситуация, фактически парализовавшая работу комбината, и на местном уровне ее уже было невозможно разрешить. Вершинин вмешался, и, насколько мне известно, на сегодня конфликт исчерпан. Предприятие работает, деньги в бюджет поступают исправно. Но как я понимаю, вы обязательно захотите на комбинате побывать, поэтому я уже договорился с председателем совета директоров Бутыгиным Эдуардом Сидоровичем, он вас просветит более подробно.

Шангин недвусмысленно посмотрел на часы. Вместо запланированных десяти минут они беседовали уже почти полчаса, и Турецкий, коротко поблагодарив, поспешил откланяться.

По крайней мере незаносчив, простил Турецкий полпреда за скрытность. Естественно, от этого разговора он многого и не ждал. Рассчитывал получить поддержку? По крайней мере, заверения в том, что поддержка будет, получил. А что полпред не предоставил список товарищей, которые Вершинину по тем или иным причинам не нравились, это нормально. Шангину с ними со всеми еще работать. И работа у полпредов, насколько понимал Турецкий, – сплошная подковерная дипломатия с реверансами да экивоками.

Что характерно, отправил он его первым делом не к губернатору, а к своему человеку – Бутыгину.

Бутыгина Турецкому пришлось разыскивать по всему заводу. Как в старые добрые времена, когда о мобильных телефонах и всяких там пейджерах и слыхом не слыхивали. «Важняку» выделили электрокар с водителем, который лихо, с ветерком покатал его по территории (на удивление ухоженной, без мусорных куч, полуразвалившихся строений и прочих привычных атрибутов «нашего» предприятия). Эдуард Сидорович решал какие-то вопросы в плавильном цеху. Впечатляющее было зрелище: дым, искры, потные мускулистые мужики в респираторах с какими-то железяками в руках, грохот и скрежет; и посреди всего этого бедлама маленькая аккуратная стеклянная будочка – кабинет начальника цеха, в котором, отчаянно жестикулируя, орут друг на друга два толстяка лет пятидесяти в костюмах, при галстуках, совершенно в одинаковых касках с очками. Правда, за спиной одного толстяка растянувшаяся по витой металлической лестнице свита из двух десятков человек, больше напоминающая правительственную комиссию, нежели руководителей производства. С их костюмами для приемов каски сочетались не лучше, чем хоккейный шлем.

Разнос завершился, свита вжалась в перила, пропуская босса, он сам увидел Турецкого, сам его окликнул и предложил пойти поговорить в более тихое место. Но электрокар убыл в неизвестном направлении и до заводоуправления директор предложил пройтись пешком. Остальные двигались следом на почтительном удалении.

– Не понимаю я, зачем снова старое ворошить, – раскатисто сетовал он по дороге. – Ну погиб человек. Глупо погиб, согласен. Но в жизни всякое бывает. Или не могут в Москве смириться, думают, раз человек такой пост занимал, то и погибнуть должен был красиво? Большому кораблю – большая торпеда?