Шрифт:
Глава первая
Лето выдалось невыносимо жарким. Впрочем, в последние годы это стало уже обычным явлением. В середине июля красная полоска ртути в термометрах, неотвратимо стремясь вверх, упиралась в край шкалы и, не находя дальнейшего пути, замирала там до самого вечера. Но и вечера были не лучше. Раскаленный асфальт перед закатом начинал лишь больше отдавать накопленное за день тепло, в результате чего столица превращалась в одну огромную сплошную парилку.
Полковник Станислав Крячко, сидя в кресле, страдал. В кабинете было так жарко и душно, несмотря на раскрытое настежь окно, что не помогал даже напольный вентилятор, просто гонявший горячий спертый воздух по помещению, не охлаждая его. Крячко завозился в кресле, меняя положение, и потянулся к бутылке с минералкой, только что купленной в местном буфете. Она хранилась в холодильнике и была пусть не холодной, но, во всяком случае, прохладной. Одним махом выпив чуть ли не полбутылки, Крячко крякнул и вылил остатки себе на голову, подставив темя под струю вентиляционного воздуха.
– Провались этот китайский ширпотреб! – выругался он, когда голову обдало теплым ветерком.
Но все-таки стало легче, и Крячко откинулся на спинку кресла, обмахивая себя сложенной вдвое газетой «Спорт-экспресс».
Открылась дверь, и вошел Гуров – стройный, бодрый, подтянутый… Крячко неодобрительно покосился на своего друга. Его всегда поражало, как Лев умудряется в любое время выглядеть стильно и ухоженно? Дождь ли, слякоть, снег, морось – он всегда аккуратен, подтянут, ботинки блестят, короткие волосы лежат так, словно он только что от парикмахера. Вот и сейчас, несмотря на неимоверную жару, Лев одет в легкий, но строгий костюм, рубашка безупречно отглажена, и даже галстук он повязал новый, модный, с сиреневатым отливом.
Крячко опустил глаза и посмотрел на себя словно со стороны. М-да… В сравнении со стильным Гуровым он выглядит, мягко говоря, попроще… Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, рукава закатаны чуть ли не до плеч, от капель воды в нескольких местах расплылись темные пятна… Брюки помяты, а галстук в такое пекло Станислав сроду на надевал. Он запустил руку в свою шевелюру. Длинные, слегка намокшие спереди пряди падали на лоб. Пора, давно пора подстричься, но все времени не хватает. Да и, честно признаться, он терпеть не мог эту процедуру и всегда старался увильнуть от нее. До последнего старался, когда уже дальше невозможно было тянуть, и старый друг, а по совместительству начальник, генерал-лейтенант Петр Николаевич Орлов начинал делать замечания, что Станислав выглядит «не по форме». Гуров, бросая насмешливые взгляды, вставлял свои излюбленные едкие шуточки, на которые был мастер и которые Станислав всегда одобрял, когда они приходились на чей-то адрес, зато впадал чуть ли не в бешенство, когда они касались его самого.
Крячко снова перевел взгляд на приятеля. Гуров молча прошел к своему столу и, сразу же опустившись на жесткий стул, принялся перелистывать папку с каким-то делом. Крячко также молча наблюдал за ним. Гуров сидел с сосредоточенным видом, совершенно, кажется, не страдая от жары. Станислав поелозил в кресле, потом не выдержал и спросил:
– Тебе что, не жарко?
– Что? – Отрывая взгляд от папки, Гуров не сразу понял, о чем спрашивает его Стас.
– Не жарко, говорю? – повторил Крячко, яростно обмахиваясь своим самодельным «веером».
– Почему не жарко? Жарко. Просто я стараюсь этого не замечать. Голова другим занята, – проговорил Лев и снова уткнулся в свои бумаги.
Крячко недоверчиво хмыкнул. Теперь он уже из вредности не собирался оставлять Гурова в покое.
– Вы у нас теперь «светский лев»? – язвительно скаламбурил он, неприязненно сверля глазами галстук Гурова.
– Не понял, – покачал головой тот.
– В гламуре погрязли, – продолжал язвить Крячко. – Пижонские галстуки носите. Нам рядом с вами только лаптем щи хлебать!
– Тебя премии лишили, что ли? – усмехнулся Гуров. – Да вроде некому, Петр на юга укатил.
– Вот именно! – подхватил Крячко. – Он на юга укатил, а ты тут мучайся в душном кабинете! Хоть бы какой захудалый кондиционер установил, я сколько раз говорил!
– Зависть – плохое чувство, – заметил Лев.
– А я и не завидую, – тут же открестился Станислав. – Я просто за справедливость. Что, нет денег, чтобы кабинеты ведущих сотрудников оборудовать?
– Тебе и так рабочее место оборудовали. Кресло вон новое, мягкое, а я на жестком стуле сижу и помалкиваю.
– Ты сам от мягкого отказался. Беспокоишься о своем поджаром заде. Пижон! – И Крячко отвернулся к окну.
– Ты что такой недовольный-то? – не выдержал Гуров, отрываясь от своих бумаг.
– Что выросло, то выросло, – буркнул Крячко и надулся.
Теперь уже Лев с нескрываемым удивлением следил за приятелем. Если Станислав принялся цитировать его, Гурова, излюбленные фразы, значит, и впрямь с ним что-то не так. Лев внимательно оглядел Станислава и негромко спросил:
– Случилось что-то серьезное? Может, поделишься?
– Да нет, – словно очнувшись, моментально стушевался Крячко.
Когда Гуров начинал разговаривать с ним вот так, по-человечески, у него тут же пропадало желание препираться. И в самом деле, чего он вдруг накинулся на старого друга? Лев, что ли, виноват, что в кабинете жарко и что по всей средней полосе России в ближайшие дни не ожидается понижения температуры? Или в том, что генерал-лейтенант Орлов сейчас отдыхает, а им поручил пересмотреть старые архивные дела?
– Просто понимаешь, Лева, – подсаживаясь ближе, со вздохом заговорил Станислав. – Надоело все! Никаких интересных дел; сидишь, перечитываешь эту муру! – Он кивнул на стопку старых, пожелтевших от времени папок, горой возвышавшихся на его столе. – И кому это только надо? А нынешние преступники будто вымерли. Тоже, что ли, от жары страдают и им даже убивать влом?
– Так радоваться надо! – тут же отпарировал Гуров. – Или ты хочешь, чтобы мы в «глухарях» погрязли?
– Ну, у нас «глухарей» почти не бывает! – самодовольно проговорил Станислав. – Как-никак лучший сыщик Москвы в нашем отделе служит! – И смерил Гурова нарочито подобострастным взглядом. Но в тоне его уже не проскальзывало ехидство, к Станиславу вернулись его обычное расположение духа и склонность к безобидным подколам.
Новых дел и впрямь не было. Может быть, еще и по этой причине генерал-лейтенант Орлов воспользовался паузой и, быстренько схватив горящую санаторную путевку, укатил отдыхать в Гагры. А сыщикам, чтобы не расслаблялись, поручил достать архивные дела и покопаться в них. Понятно, что генерал-лейтенант дал это указание чисто номинально и вряд ли всерьез надеялся на то, что к его возвращению все эти «висяки» за давностью лет будут раскрыты. Однако приказ есть приказ, и Гуров с Крячко который уже день копошились в пыльных страницах.
– Вот что это, например, такое? – продолжал разоряться Крячко и продекламировал: – Дело номер триста двадцать один. Пятого января две тысячи восьмого года в доме пятьдесят восемь по улице Флотской был обнаружен труп гражданина Свинаренко. Причина смерти – ножевое ранение в грудь. Орудие убийства найдено рядом с трупом…
– Короче, – остановил Гуров излияния друга.
– А короче, выпивали приятели в новогодние каникулы, будь они неладны. Свинаренко этот – алкоголик со стажем и друзья соответствующие. И фамилия, кстати, тоже, – добавил Крячко. – Пили-закусывали, потом слово за слово, в итоге классика: пьянка – ссора – драка – нож. Обычная бытовуха.