Пупсик
Шрифт:
– Ты что творишь?! – сказала официантка.
Она шагнула в сторону девицы, но замерла, сообразив, что помешать той уже не сможет.
– Прикольно! – с ухмылкой произнесла круглолицая. Снова махнула рукой, отправив в мою сторону волну тепла.
– Ты что творишь?! – повторила официантка.
– Не, а чо? – сказала девица. – Живой же! Не соврал.
Женщины за столами принялись обмениваться короткими фразами, комментируя увиденное.
Официантка всплеснула руками.
– А если бы умер? – сказала она. – Мое кафе закрыли бы! А тебя упекли в тюрьму!
– Попробовали бы сперва меня поймать, – сказала девица.
В ее глазах я видел восторженный блеск. Она разглядывала меня, словно только сейчас впервые заметила.
– Но ведь прикольно же! Ты глянь, малыш живой! Походу, не врал нам. Возьми его на работу!
– Куда? – спросила официантка.
– К себе, куда еще? Ряба, не тупи!
– Мужчину?
Круглолицая пожала плечами.
– А чо такого? Ты же девок сегодня уволила? Чо теперь будешь делать?
– Агентство завтра пришлет новых.
– Ха! Так то завтра! А сегодня сама весь вечер собираешься бегать?
– Ну… да.
– Я наблюдала: хреновая из тебя официантка, – сказала круглолицая. – Едва шевелишь булками. Или поваров заставишь обслуживать столы? Уже почти вечер, скоро народ попрет. Вспомни, сколько их было вчера. Как собираешься справляться?
– Как-нибудь.
– Не тупи! – сказала курносая. – Я точно объедки после пьяниц убирать не буду!
– Я ничего такого…
– А мальчонка подвернулся тебе как нельзя кстати! Уж отнести-принести он сумеет, руки-ноги есть. И мне прикольно понаблюдать будет. Как называется кафе, в котором работает мужчина?
– Как? Такое есть?
– Нет такого! Где еще ты сможешь увидеть, как работает мальчик?
– Где?
– Так в том-то и дело, что нигде!
– Но он мужчина!
– И чо? – сказала девица. – Не, ну, правда, Ряба, чо бы не попробовать? Ты сможешь приступить к работе прямо сейчас, малыш?
– Конечно, – сказал я. – Только объясните, что делать.
– Ну, это само-собой… – сказала та, кого круглолицая назвала Рябой. – А документы у тебя есть, малыш?
– Нет. Остались у жены.
– Плохо. Зовут тебя как?
– Сер… это… Пупсик!
«Как? Ты серьезно?» – спросил Ордош.
«Само вырвалось», – сказал я.
– Тебе подходит, – сказала Ряба. – Мое имя – Рябина. Но можешь называть меня Рябой. Я хозяйка этого кафе. Сегодня утром мне пришлось уволить официанток. И помощь мне сейчас не помешает. Ты действительно хочешь мне сегодня помочь, Пупсик?
– Конечно, Ряба. Я буду стараться.
– Что ж. Давай попробуем. Пошли, покажу, где ты можешь оставить свою сумку.
– Официант Пупсик, – сказал я, выбираясь из-за стола. – Хорошо звучит.
– Да, неплохо. Только не официант, а официантка.
– Почему?
– По правилам нашего языка, слово «официантка» – всегда женского рода. Слова «официант» в нашем языке нет.
– Ясно.
– Так что правильно будет сказать: официантка Пупсик.
Глава 4
Я сообразил, что значит «У Рябины», только вновь прочитав название кафе на белом фартуке, который мне велели надеть. А я-то, вертел головой, рассматривая округу, когда увидел вывеску: разыскивал дерево!
Имена в этом мире, как я заметил, повторяли названия растений: Жасмин, Нарцисс, Рябина (известным мне исключением была лишь моя новая мама – ее имя название животного). Курносая девица с татуировкой змеи на руке, носила имя Ель, хотя представилась, с ухмылкой глядя на меня снизу вверх, как Елка.
Невысокая, но широкоплечая Елка, до темноты бездельничала, занимая один из столов; а когда вечером свободные столы закончились, позевывая, отправилась околачиваться в бильярдную. Ее работа состояла в том, чтобы объяснять представителям местного криминала: данное заведение общепита не бесхозное – «крышуется» бандой Гадюки.
О том, что все предприятия и торговые точки в ремесленных кварталах контролируются криминалитетом, мне в процессе работы поведала Ряба.
– Елка побудет здесь месяца два-три, – сказала Ряба. – А потом все привыкнут к тому, что нас обижать нельзя. И тогда я найму обычную охранницу, чтобы при необходимости успокаивала сумасшедших и пьяных.
Она открыла свое кафе всего месяц назад, вложив немало средств в ремонт этого помещения, где раньше размещалась разорившаяся ремесленная мастерская. И тут же договорилась о защите с бандой гадюк: с некоторыми представителями банды, занимавшими не последнее место в иерархии, она шапочно знакома. Ряба посчитала, что лучше сразу пойти под чью-либо защиту, чем стать предметом спора преступных организаций. Увидеть свое кафе в эпицентре бандитских разборок она не хотела.
«Нужно будет побеседовать с этой Елкой, – сказал Ордош. – Наверняка сможем выведать у нее такое, что точно не найдем в местных библиотеках».
Я ничего не ответил, поскольку сердился на колдуна. Весь вечер он донимал меня едкими комментариями и шуточками. Его забавляло то, что едва я вновь ощутил себя на рабочем месте, как в позвоночник мне словно вогнали стальной прут, выправлявший осанку. Тот исчезал лишь в моменты, когда я, согласно ситуации, привычно отвешивал почтительные поклоны.
Я часто замечал удивление во взгляде следившей за мной Рябы, вынося в зал очередные блюда, и слушал при этом ехидные шуточки колдуна.
А что я мог с собой поделать?! Десять лет Винис муштровал меня, заставляя передвигаться должным образом, выдерживать правильный угол поклонов, соблюдать верное направление взгляда и всегда указывать подбородком на линию горизонта. Сто лет! я неукоснительно следовал этим правилам, с легкостью игнорируя их в часы отдыха.
Но сегодня я работал! А значит, повадки идеального слуги вернулись.