Пупсик
Шрифт:
«С рунами проще, – говорил он. – Они не рассеиваются, как заклинания. Потому нам не придется их ежедневно обновлять. К тому же, они не требуют подпитки маной. А это для нас важно. Подвесим, уходя из дома, несколько слоев сигнальной сетки, соединим их с рунной ловушкой. И готово».
«Что готово? Что случится с тем, кто заденет эту сеть?»
«Ничего страшного, – сказал колдун. – Получит встряску от заклинания «шок». А после погрузится в глубокий здоровый сон. Безобидная ловушка. Не наносит увечий, не оставляет последствий. Однажды мне удалось поймать в такую даже своего учителя. Надеюсь только, что мы успеем вернуться домой вовремя. Не то сон наших гостей может стать вечным».
Глава 19
Ордош опять собирался провести сегодня весь день в библиотеке. Думаю, если бы та работала круглосуточно, он заставил бы меня проснуться еще на рассвете. Даже торопил утром за завтраком, заставлял глотать блинчики, почти не пережевывая. Маниакальная тяга колдуна к знаниям начинала меня раздражать.
«Не брюзжи, дубина, – сказал Ордош. – До вступительных экзаменов осталось всего несколько дней. После будешь развлекаться».
«Я не хочу после! – ответил я. – Это «после» не наступает уже столетие! Надоело! Я снова: то работаю, то торчу среди пыльных книг. У меня складывается ощущение, что я по-прежнему живу в башне архимага».
«Какие сейчас могут быть развлечения? Мы не пролистали и половину нужной литературы. Я уж не говорю о том, что учебники еще необходимо осмыслить. Мы едва способны связать два слова по-имперски! По нескольким предметам не освоили и школьную программу! А нам предстоит тягаться с местными гениями!»
«Это если раздобудем подданство», – сказал я.
«Получим мы его, – сказал колдун. – Удачно нам подвернулась эта Сорока. Для нее сделать нужную бумажку – не проблема. А Гадюка молодец. С какой бы подозрительностью я к ней ни относился, но пока она приносит нам несомненную пользу».
«Думаешь, сумеем пробиться в десятку умников?»
«Должны, – сказал Ордош. – Тут главное не перемудрить. До тех премудростей, что хранятся в твоей памяти, местной науке еще далеко. Важно нащупать рамки, за которые не стоит заходить. Наша цель – попасть на первый курс Академии, а не устроить научную революцию. Потому я и хочу ознакомиться со всем материалом, который здесь принято закладывать в головы детишек. Не хотим же мы шокировать преподавателей Академии твоими знаниями по высшей математике».
«Так сколько дней мне еще листать книги?» – спросил я, направляясь к стойке библиотекарш. Те встречали меня с улыбками на лицах, словно старого друга.
«Пока не изучим все то, что посоветуют нам эти милые дамы, – сказал колдун. – И еще с десяток книг на всякий случай».
***
– Она тебе сигналит? – спросила женщина на имперском.
Указала на окно.
Я повернул голову и увидел знакомую девчушку с тряпичной куклой подмышкой. Она топталась у окна ресторана, махала рукой, привлекая к себе внимание. Встретилась со мной взглядом, поманила пальцем и указала в ту сторону, где находилось мое съемное жилище.
«Пора заканчивать посиделки, – сказал Ордош. – Мы вновь понадобились Гадюке».
– Моя соседка, – сказал я по-имперски. – Живет в комнате напротив. Похоже, что-то случилось.
Говорил я медленно, не без труда подбирал слова, но имперцы меня понимали. В последние полчаса они поправляли мое произношение все реже.
Сегодня они подсели ко мне сами. Не пришлось снова напрашиваться к ним в собеседники. Я ведь для того и пришел именно сюда – чтобы попрактиковаться в языке.
Обед я пропустил. Ордош решил, что днем еду мне заменят книги и заклинания бодрости. Я злился на него и с пустым животом пролистывал в библиотеке учебники. Но вечером, вновь испробовав творения местных поваров, признал, что восстанавливать энергию такой едой не лучше, чем магией.
Я ковырял ужин и придумывал повод, чтобы заговорить с имперскими женщинами. Те должны были вот-вот появиться. Сочинял для них очередную небылицу. Но мои задумки не пригодились.
Женщины вошли в зал, осмотрелись. Заметив, где я сижу, направились к моему столу. Приветливо улыбнулись. Не спрашивая разрешения, заняли свободные места. Поздоровались со мной на языке королевства. Я поприветствовал их на имперском, поинтересовался, как прошел их день. Удостоился похвалы за правильную расстановку слов, выслушал, как произносятся неверно воспроизведенные мной фразы.
Мы долго беседовали. Я слушал о жизни в империи и в заморских колониях. Мне поведали историю восшествия на престол первой императрицы, зачитали поименный список нынешних претенденток на престол, и в какой последовательности те в этом списке находятся. Я качал головой и почти искренне удивлялся жадности чиновников герцогства, которые отказывались в нужном количестве снабжать империю рунами, от чего значительная часть граждан Империи лишена удобств цивилизации. И сочувствовал жителям деревень Пастушьих холмов, что больше ста лет проживают на оккупированной королевством Уралия территории. К тому моменту, когда у ресторана появилась посланница Гадюки, я успел вновь проголодаться и уже подумывал повторить ужин.
Я жестом попросил официантку принести счет и сказал сидевшим со мной за столом женщинам:
– Вы замечательные собеседницы, леди! И очень, очень обаятельные женщины. Я благодарен за помощь в изучении вашего прекрасного языка. Теперь я обязательно посещу Сад Императрицы! Совсем скоро я буду готов туда отправиться. Исполнение этой моей мечты стало возможным только благодаря вам.
***
Еще издали я увидел у своего дома Гадюку. Та стояла рядом с запряженной двумя лошадьми закрытой каретой. Скрестив на груди руки, наблюдала за моим приближением. Невысокая, с фигурой подростка, стремительно вытянувшегося и не успевшего набрать массу пропорционально росту. Гадюка показалась мне встревоженной.
– Решил съесть все запасы ресторана? – сказала она.
Гадюка смотрела на меня снизу вверх, хмурила брови. Ее лоб был на уровне моего подбородка. Мне кажется, или магические опыты Ордоша заставили наше тело не только окрепнуть, но и подрасти?
– Что-то случилось? – спросил я.
– Да уж. Нас с тобой ждет Сорока. Ко мне приходила ее посланница, доставила приглашение. А я тут уже полчаса присматриваю за лошадьми. Не люблю их. Да и они меня терпеть не могут.
Лошади зафыркали, соглашаясь с ее словами.