Чтение онлайн

– - A теперь ты, Флоран, садись и пиши: "Приставу 3-й судебной палаты, невзирая на все его возражения..."-- Тут Флуранс прервал диктовку и бросил обомлевшему приставу: -- Так что, если дела для нас обернутся плохо, тебе отвечать не придется. "Приказываю незамедлительно возвратить мне оружие, изъятое y меня 6 декабря, в подтверждение чего выдана мною настоящая бумага. Генерал, командующий XX легионом*.

Он поставил подпись, прицепил к поясу весь свои бесценный aрсенал, и мы тронулись в путь.

Из Ратуши Флуранс и Ранвье направились прямо в Бельвиль. Добрались они до нас вконец измученные, обратно же yехали веселые. B мэрии XX округа задерживаться не стали, ограничившись кратким отчетом о последних совещаниях командирам батальонов и делегатам комитетов бдительности; затем оба наших руководителя поспешили каждый в свои кабачок, где уже собрался народ, и отвечали на вопросы, в сущности продолжая дискуссию по спорным проблемам, волновавшим Центральный комитет Национальной гвардии. Временами их сопровождал Жюль Валлес. Предместье прежде всего с тревогой расспрашивало о Гарибальди. Люди желали знать, прибыл ли наконец в Париж легендарный герой и возглавит ли он Национальную гвардию федератов в соответствии с пожеланием, высказанным на собрании Федерации Национальной гвардии в Воксале 13 марта.

Феррье: -- Гарибальди -- молодчина! Показал себя как солдат, a главное -- показал себя как революционер! Где бы он ни был, он всегда защищал любую республику, боролся против всех тиранов. Не колебался, когда надо было спешить на помощь разгромленной Франции, a ведь y него имелись веские основания быть недругом страны, пославшей войска против его родины...

A Бланки, как всем известно, был aрестован 17 марта, как раз накануне диверсии Тьерa, когда тот посягнул на наши пушки! Арестовали Бланки в департаменте Лот, где он скрывался больной, после того как был заочно приговорен к смертной казни.

Шиньон в ярости: -- Отдать им ихнего Шанзи, и пусть они отдадут нам нашего Узника.

18 марма к вечеру генерал Шанзи в полной форме сошел ничможе сумняшеся с поезда на Орлеанскомвокзале,чмобы принямь учасмиe в Национальном собрании в Версале как депумam от Арденн. Дювалъ из XIII округа уже омдал приказ задерживамь на вокзалах всех офицеров. Охране пришлосъ обнажимъ сабли, иначе молпа paсмерзала бы злополучного генерала.

Лармитон: -- Они предпочтут, чтобы расстреляли тридцать таких Шанзи, лишь бы только не выпустить на

свободу нашего Бланки! Наш Узник стоит сотни батальонов, тысячи пушек!

Матирас: -- Между Парижем и Версалем идет борьба не на жизнь, a на смерть! Какие уж тут переговоры! Спросите буржуазных мэров сами.

Несколько муниципальных избранников богамых квармалов, среди них Клемансо, будущий президенм Франции, a в me годы молодой мэр Монмармрa, сделали попымку примиримъ оба лагеря. Они заявили Национальному собранию: x x x

Эда встречают с триумфом. Уже один внешний вид сподвижника Бланки внушает спокойную уверенность. Высокого роста, широк в плечах,с тонкой талией, неотразимо изflщен и ловок. Ему двадцать семь лет. Он перепробовал всего понемногу: был учеником фармацевта, потом приказчиком в лавке, потом журналистом. Командует 138-м батальоном Сент-Антуанского предместья. И он тоже первым делом произносит: "Ha Версаль!*

Вчерa там ЭКюль Фавр с трибуны громил Париж, громил "врагов общественного блага, служителей кровожадных и хищных идеалов, кои развязывают гражданскую войну, неприкрытую, дерзкую, сопровождаемую трусливыми убийствами и грабежами под покровом тьмы...".

– - Чего мы ждем, черт возьми!
– - скрежещет зубами Шиньон.-- Почему не пойдем и не заткнем ему немедленно пасть?!

Тут обязательно найдется какой-нибудь заступник Центрального комитета и объяснит, что, дескать, тот зря время не теряет -- за последние сорок восемь часов Комитет принял декрет об отмене осадного положения, упразднил военные суды, объявил амнистию, приостановил продажу невостребованных вещей в ломбарде, продлил на месяц отсрочку по платежам и запретил впредь до нового распоряжения квартирохозяевам выселять жильцов...

До поздней ночи в тупике раздаются песни.

Лазутчики Дозорного сбились с ног. Один-два отряда постоянно дежурят в мэрии XX округа, откуда то и дело рассылают срочные распоряжения во все концы столицы.

– - Флоран! Найди кого-нибудь, кого можно послать скороходом для вручения Центральному комитету Национальной гвардии заявления наших добрых граждан из Акциза.

Служащие Акциза города Парижа, проходившие военную службу, ходатайствовали о выдаче им оружия "для защиты Французской и Всемирной Республики*. Они

просят также сменить членов их администрации, поскольку последние принадлежат к "отъявленным империалистам и наносят вред Республике".

Благополучно добратbся до места -- еще не все. Надо пройти мимо караулов, перешагивать через тела спящих на лестнице и, наконец, отыскать залу, в которой пребывает нужный комитет.

– - A может, вот эту парочку направить?

Адель Бастико и Шарле-горбун еле дышат. Они только что прибыли из министерства финансов с пакетом от Варлена и Журда.

– - Hy что ж, Флоран, значит, тебе самому придется пойти!

И так каждый день. Все время я на ходу. Даже Марта, не знающая устали, в конце концов выдохлась. Ho без нее я затерялся бы в улочках и переходах.

Утром в среду 22 марта.

Мы в распоряжении Бержере, на ВандомскоиЪлощади, в штаб-квартире Национальной гвардии. Ждем. Вчерa как раз здесь состоялась враждебная Национальной гвардии манифестация буржуа, богатых коммерсантов, аристократишек, кучки старых дворян и полковников в отставке. Бержере с двумя ротами федератов paссеял манифестантов, но он все еще не спокоен, опасается, как бы рединготники не вернулись сегодня снова, да еще пополнив свою команду. Если Бержере понадобятся подкреплеяия, мы с Мартой добежим до мэрии XX округа и попросим, чтобы подняли на ноги Бельвильские батальоны.

Бержере, бывший мипографщик, был cмаршим сержанмом импераморских еольмижеров. Коменданм города Парижа, он носил на боку шпагу, широкую красную перевязь кресм-накресм, знаки омличия на омворомe мундирa, в том числе масонский экер, высокие мягкие сапоги выше колен.

Время от времени он проверяет, не отлучились ли мы с Мартой, слышим ли команду, ведь мы связываем его с нашим богатырем, с Бельвилем. Его широкий лоб кажется еще шире из-за лысины до самой макушки. Из-под полуопущенных век на мгновение вспыхивает взгляд, то грозный, то вдруг тревожный. Мимо него взад и впе