Чтение онлайн

Однако Вяземский не был изобретателем пародийного использования рифмы «розы — морозы». Он лишь использовал «Оды вздорные» Сумарокова.

Сам П только однажды использовал, кроме EO, рифму «мороза — роза» («Есть роза дивная: она…» — III, 1, 52, стихи 6–8).

Данная рифма в EO имеет совсем не банальный характер, поскольку является составной и почти каламбурной: морозы — рифмы розы (мърозы — мырозы).

Небанальность рифмы состоит и в другом. Рифмующиеся слова принципиально неравноценны: выражение «трещат морозы» характеризует некоторый реальный пейзаж, а «ждет уж рифмы розы» — набор рифм, т. е. некоторый метатекст, трактующий вопросы поэтической техники. Такое построение характерно для всей литературно-полемической части данной главы: сталкиваются действительность и литература, причем первая характеризуется как истинная, а вторая — как подчеркнуто условная и ложная. Литературная фразеология, литературные ситуации и литературные характеры обесцениваются путем сопоставления с реальностью.

XLII, 7–8 — Мальчишек радостный народ

Коньками звучно режет лед…

В издании 1833 г. П поместил к этим стихам и стиху 12 строфы XLI два полемических примечания. Одно из них было посвящено употреблению слов «дева» и «девчонки» (ср. с. 246), в другом П писал: «Это значит», замечает один из наших критиков: «что мальчишки катаются на коньках». Справедливо» (VI, 193). Критик — М. А. Дмитриев, который в «Атенее» (1828, ч. I, № 4) писал:

Как кому угодно, а дева в избушке, то же, что и дева на скале.

Лучинка, друг ночей зимних, трещит перед девою, прядущею в избушке!.. Скажи это кто-нибудь другой, а не Пушкин, досталось бы ему от наших должностных Аристархов.

В извлечении для смысла: ребятишки катаются по льду». Протест М. Дмитриева был направлен против употребления поэтизмов при описании «непоэтической» реальности. Для П это, однако, было принципиально важно. В следующей XLIII строфе он дал стилистически и эмоционально контрастный образ деревни. Показательно, что именно помещичий быт, как и в строфе XXXV (см. с. 246–247), дан подчеркнуто сниженно в контрасте с поэтическим изображением деревни.

XLIII, 10 — Читай: вот Прадт, вот W. Scott. — Прадт Доминик (1759–1837) — французский публицист, придворный священник Наполеона. В период реставрации склонялся к либерализму.

О Прадте упоминал Вяземский в письме П и А. И. Тургеневу от 20 февраля 1820 г. (XIII, 13), а П — в письмах П. А. Вяземскому (XIII, 44) и брату (XIII, 143). «Парижский памфлетер» Прадт воспринимался как имя, обозначающее предельно злободневное чтение (ср.: «ежемесячная слава Прадтов» в письме П Вяземскому). Предложение заниматься в зимние вечера в псковской деревенской глуши чтением Прадта или вином и проверкой доходов подчеркивало разницу между Онегиным и его соседями.

W. Scott — инициал «W» следует читать как «Вальтер», хотя в других случаях у П подразумевается произнесение названия буквы (см. «русский наш» — с. 203 или в альбоме Онегина, где «Сказала нам вечор В. К.» (VI, 432) рифмуется с «паука», т. е. должно произноситься по названиям букв в латинском алфавите: «бэ ка» (если воспринимать эти буквы, как принадлежащие к русскому алфавиту, то П произносил бы их «веди како» и рифма с «паука» была бы невозможна).

Скотт Вальтер (1771–1832) — английский писатель — романист и поэт, П читал его романы во французских переводах, которые имелись в библиотеке Тригорского. П из Михайловского неоднократно просил брата присылать ему В. Скотта, называя его «пищей души» (XIII, 121).

XLIV, 3–7 — Со сна садится в ванну со льдом… — Стихи автобиографичны. В воспоминаниях П. Парфенова: «Он и зимою тоже купался в бане: завсегда ему была вода в ванне приготовлена. Утром встанет, пойдет в баню, прошибет кулаком лед в ванне, сядет, окатится, да и назад». По свидетельству И. И. Пущина, в зале михайловского дома «был бильярд». (Пушкин в воспоминаниях современников, 1, 110, 432).

XLV, 1 — Вдовы Клико или Моэта… — марки шампанских вин. См. с. 254–255.

5-8 — Оно сверкает Ипокреной. — Ипокрена (древнегреч. мифолог.) источник поэтического вдохновения. П снабдил эти стихи поясняющим отрывком из послания к брату Льву.

Несколько иной вариант см.: II, 1, 361. Образ этот встречался и у других поэтов:

Таким образом, пушкинское «подобие того-сего» могло восприниматься как ироническая отсылка к литературному штампу «шампанское — молодость». Однако намек имел и другой, более скрытый смысл: в начале 1826 г. уже отцензурованная книга «Эда и Пиры. Стихотворения Евгения Баратынского» была подвергнута повторному рассмотрению, и напуганный последекабрьской атмосферой цензор запретил сравнение Аи и «гордого ума».

Цензурный вердикт с горячностью обсуждался в кругу Баратынского — Дельвига — Вяземского — Пушкина. Вяземский с горечью писал Жуковскому: «Что говорить мне о новых надеждах, когда цензура глупее старого, когда Баратынскому не разрешают сравнивать шампанского с пылким умом, не терпящим плена» (Остафьевский архив, т. II, вып. 2. СПб., 1913, с. 160). В этих условиях пушкинское «подобие того-сего» делалось для посвященных дерзкой заменой запрещенного цензурой сравнения. Ср. ироническое недоумение в «Отрывках из Путешествия Онегина», не запретят ли сравнивать шампанское с музыкой: