Чтение онлайн

Это кажется гораздо более вероятным, чем то, что я какой-то там герой.

– У Райдена не было причин что-либо расследовать. До него ни разу не дошло эхо.
– Одри поднимает взгляд на небо.
– Когда мы умираем, ветра хранят эхо того, кем мы были, по крайней мере какое-то время. Моя мама знала, что нам надо будет скрыться от Райдена, поэтому она создала эхо для тебя, меня и себя и послала их вместе с отголосками твоих родителей, моего отца и Буреносца. У Райдена не было причин сомневаться в сообщениях ветра. Ветер не лжет.

– Если ветер не лжет, то как это удалось твоей маме?

– Она использовала наши потери. Когда умирает кто-то, кого любишь, с ним умирает и часть тебя. Потеряв кого-то, ты меняешься сам. И касающиеся тебя ветры уносят с собой след потери. Это не совсем эхо, но мама перенастроила их, изогнула, изменила своим даром, так что они смогли убедить Райдена в нашей смерти.

Как только я начинаю думать, что мой измеритель странностей уже зашкаливает, Одри поддает жару.

– Мама приказала ветрам, несущим следы потерь, следовать в город Райдена, и вскоре Силы Бури получили доклад, что он объявил нас погибшими. Конечно, это была ошибка с его стороны, но нам повезло, что Райден ее сделал. В противном случае мы не смогли бы так долго тебя скрывать.

– Везучий я, - ворчу я, ненавидя, что она снова убеждает меня, что я Вейн Вестон: Самый Разыскиваемый Парень Среди Живущих.

– Тебе действительно повезло.

– Уф, я так устал, что все мне об этом твердят.

– У тебя есть способности остановить Райдена, Вейн. Заставить его заплатить за то, что он сделал. Я бы убила за такую возможность. Ты даже не представляешь.

Я знаю, что должен жаждать мести, и я жажду. Но когда думаю, что мне придется атаковать Райдена, мир начинает кружиться и во рту появляется кислый привкус.

– Как? Как я могу стать достаточно сильным, чтобы его победить? Я не имею даже малейшего представления обо всей этой ерунде...

– Для этого у тебя есть я, - она сильнее сжимает мои плечи.
– Я здесь, чтобы научить тебя всему, что нужно. Это моя работа.

– О, хорошо. Я - работа.

Я пытаюсь вывернуться из ее рук, но она сцепляет их, удерживая меня на месте:

– Это не только работа. Это... Я...
– она замолкает, словно не может подобрать слова.

Я встречаюсь с ней взглядом, и у меня перехватывает дыхание.

Она заботится.

Об этой работе-миссии-или-как-там-ее-назвать - да.

Но помимо этого, за униформой, тугой косой и холодным жестким фасадом, который диктует ей прижимать меня к стенке и размахивать мечом мне в лицо, в половине случаев действительно желая меня прикончить, я смог разглядеть истинную правду.

Она заботится обо мне.

И этого достаточно, чтобы заставить меня забыть страхи и опасения о том, чего от меня ожидают, и гнев из-за украденных воспоминаний. Достаточно, чтобы каких бы жертв не потребовала подготовка к предстоящему бою, они будут оправданы.

Вероятно, у меня нет выбора в любом случае, но и не важно.

Ей не безразлично.

Я сделаю это ради нее. И ради семьи, которую мы оба потеряли.

– Думаю, тогда нам надо тренироваться, - говорю я, шагая обратно в обгорелую комнату и снимая футболку, уже пропитанную потом от утренней жары. Я отбрасываю ее в угол и поворачиваюсь к ней:

– Приступим.

Я понятия не имею, что убедило Вейна забыть свой гнев, страх, и дерзкое саркастическое отношение, но не жалуюсь. Вернувшись в убежище и сняв рубашку, он стал совершенно другим парнем. Как-будто Вейна, которого я знаю, похитили и заменили серьезным, трудолюбивым борцом с потрясающим прессом.

Не то чтобы я обращаю внимание.

По крайней мере, пытаюсь не обращать.

А это нелегко. Западные были известны совершенством своей физической формы. Может быть, дело в лелеющих их теплых мирных ветрах, а может - в их генах. В любом случае, Вейн, определенно, Западный. Лишь рельефные загорелых мышцы и длинные изящные конечности. Не говоря уже о точеных симметричных чертах его лица и самых потрясающих голубых глазах, которые я когда-либо видела.

Солана - везучая девушка.

Он потрясающий. Не только внешне.

Под ясным небом на рассвете Вейн осваивает наш основной призыв и впервые направляет поток воздуха кружить по комнате. И к тому времени, когда дневная жара опускается на плечи подобно плотному душному одеялу, он научился ощущать порывы ветра на расстоянии более восьмидесяти километров. Но предстоит еще много работы: пытаясь обернуться потоком воздуха, Вейн не ощутил сопротивления ветра и упал на спину, но учитывая, что его первое слияние произошло только вчера, он великолепен.

По крайней мере пока Гевин не возвращается с утренней охоты. И Вейн сразу же превращается в размытое пятно из размахивающих рук, проклятий и пронзительных воплей, пытаясь отогнать налетающую птицу, хлопающую крыльями у него над головой.

– Что ты делаешь?
– я перекрикиваю шум.

– Эта сумасшедшая птица пытается меня убить, - Вейн хватает одну из пальмовых веток с моей импровизированной кровати и несется по комнате, яростно и беспорядочно размахивая ею, разбрасывая мусор и отломившиеся частички листьев.

Я подбегаю к нему и хватаю за запястье, останавливая его руку на середине взмаха:

– Остановитесь, вы оба. Гэвин, перестань пикировать на Вэйна. И ты!
– я выдергиваю ветку у него из рук.

Только тогда я осознаю, что практически прижата к его груди.

Его обнаженной груди.

Внезапно становится трудно дышать.

Я опускаю руку и отступаю, позволяя пространству между нами замедлить мой участившийся пульс. Я бросаю ветку обратно в кучу и прочищаю горло:

– Не мог бы ты воздержаться от причинения вреда моему питомцу?

Гэвин кричит. Ему не нравится, когда я его так называю.

– И одень рубашку, прежде чем он тебя поцарапает, - добавляю я, благодарная предлогу, чтобы Вейн снова оделся.

Он закрывает голову, когда Гэвин пикирует.